Тут уж сомнений быть не могло. Вызвал свистком постового и вместе с ним доставил грабителя в милицию. Там у него спрашивают:
— Зачем вы снова шли на место преступления?
— А я, — отвечает, — там плащ потерял. Вот и шел забрать его.
Тут ему плащ показали:
— Мы его уже привезли, позаботились. Ваш? — спрашивают.
Служба требует много времени. Восьми часов никак не хватает. Мой рабочий день начинается в семь часов утра. Но часто бывает так: придешь в отдел утром, а уходишь поздней ночью. Вдобавок ко всему этому я учусь в вечерней школе, тоже время надо. В общем, сутки заполнены до отказа.
И еще об одном хочу сказать. Очень редко, но все же бывает, что в работнике милиции видят придиру — «крючка». Есть, конечно, среди нас, как и среди людей любой другой профессии, сухари и формалисты. Но таких мало. Подавляющее большинство не щадит сил, а иногда и жизни, чтобы обеспечить безопасность жизни советского человека. И я думаю о глубоком уважении тысяч и тысяч людей, которым помогла милиция, и которые, в свою очередь, помогают ей. Работа в милиции мне нравится, и ни на какую другую я ее не сменю.
Поезд часто останавливается. Изредка кто-нибудь из пассажиров бредет к выходу, задевая чемоданом спящих на нижних полках людей. На его месте долго устраивается другой, только что вошедший. Медленно проходит проводник с зажженным фонарем в руке. Раздается трель кондукторского свистка, слышится протяжный гудок, и поезд идет дальше. В окне мелькают огни станции и поселка. Они становятся все реже и, наконец, исчезают совсем. Теперь в окна подрагивающего от быстрого хода вагона глядит лишь густая темнота ночи.
В вагоне все спят. Только к Алексею Николаевичу Быкову никак не приходит сон. Он ворочается с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, чтоб хоть немного вздремнуть. Беспокойные мысли теснятся в голове. Чем-то встретит его поселок? Что там за люди, которых он пока знает понаслышке? Сумеет ли он сработаться с ними, зажечь их, повести за собой?
Там, в Находке, где Быков проработал четыре года, было уже все знакомо и привычно. Он хорошо изучил сотрудников, знал город. И жизнь, хотя и крайне беспокойная, шла, казалось, в размеренном, раз навсегда заданном темпе. Все изменил неожиданный вызов во Владивосток, новое назначение — начальником районного отдела милиции.
Быков припоминал беседы с руководящими работниками краевого управления внутренних дел. От него не скрывали трудностей. «Райотдел работает из рук вон плохо, — говорили Быкову. — По словам прежнего начальника, во всем виноваты сотрудники. Это, конечно, чушь. Дело там, в первую очередь, в самом начальнике, а коллектив в основном работоспособный. Все зависит от вас, товарищ Быков. Мы направляем вас потому, что уверены в ваших силах». На него надеются, ему, коммунисту Быкову, доверили сложный участок работы. И чтобы оправдать это доверие, он отдаст все свои знания и опыт.
«С чего начать?» — думает Быков. Ему невольно припомнилось, как умело руководил коллективом его бывший начальник подполковник милиции Кульчин, как постоянно заботился он об укреплении дисциплины, о воспитании подчиненных. Поддержки и помощи в этом деле он всегда искал у партийной организации, и Быков не помнил случая, чтобы это не приносило ему успеха. Недаром находкинская милиция считается одной из лучших в крае.
Прежде всего дисциплина, дисциплина в самом широком понимании этого слова. С нее и нужно начинать.
Первые дни на новом месте, как и всегда, были суматошными. Сразу же после приезда Быков с головой ушел в работу. Он принимал дела, побывал в райкоме партии и райисполкоме. Отрываясь от бумаг, заходил в кабинеты оперативных работников, дежурную комнату, приглядывался к людям. В отделе уже в первый день все узнали, что невысокий, плотно сбитый, черноволосый старший лейтенант будет их новым начальником, и поэтому встречали его несколько сдержанно, настороженно. Каждый думал про себя: «Каков же ты, товарищ Быков? Не окажешься ли ты любителем длительных «разносов», черствым к людям, кабинетным затворником?»
Быков старался преодолеть эту настороженность, заговаривал о самых простых будничных делая, интересовался, расспрашивал, вызывал на откровенность, старался завязать непринужденный разговор. Это помогало выяснять то, чего нет ни в одной бумаге, ни в одной справке: характер человека, его отношение к работе, к положению дел в коллективе, его заботы и нужды.
Как ни был загружен Быков, он выбрал вечер, чтобы лично убедиться в том, какой порядок в местном парке. По рассказам сотрудников он уже знал, что в районе есть три группы хулиганов. Они враждуют между собой, терроризируют жителей. Нередко парк становится ареной их «боевых действий».
Играл оркестр. По аллеям гуляли пары. Но нигде не было видно ни милиционеров, ни бригадмильцев или комсомольских патрулей. «Пожалуй, я здесь единственный блюститель порядка», — усмехнулся Быков.