Пэми испуганно глядела на полицейского. Назад, в Африку? Такая мысль никогда не приходила ей в голову – так легко и просто оказалось въехать в Америку и поселиться здесь. Тот факт, что двадцатишиллинговая шлюха в Найроби преуспевала не меньше двадцатипятидолларовой девочки в Нью-Йорке, означал лишь, что переезд в Штаты по крайней мере не ухудшил положения Пэми. К тому же жизнь здесь имела свои преимущества. Если ее сейчас арестуют и депортируют, власти непременно заметят болячки, и правда выплывет наружу. Ее посадят под замок и бросят подыхать. Пэми уже хотела заявить, что она – чернокожая американка, но боялась открыть рот, опасаясь, что ее выдаст иностранный акцент. Она прижала трясущиеся руки к футболке, ощущая холод в животе.
Отвращение во взгляде полицейского делалось все заметнее.
– Оденься, – велел он. – И передай Рашу, чтобы он шел сюда.
Итак, ему все известно. Пэми поняла, что отмолчаться не удастся, и сказала, складывая звуки в слова, а слова – в предложение, подражая местному выговору:
– Его нет дома, сэр.
– Не вешай мне лапшу на уши, – отозвался полицейский. – Раш не мог выскочить через черный ход, ему некуда идти. Скажи ему, пусть выходит из комнаты, а сама оденься.
– Сэр… – Интересно, говорят ли американцы «сэр»? «Боже, я пропала», – холодея, подумала Пэми. – Сэр, это истинная правда. Его здесь нет.
Полицейский нахмурился, посмотрел на Пэми, перевел взгляд на дверь и поднял нос, словно вынюхивая Раша. Потом он жестом велел Пэми идти первой, и они вошли в темную спальню. Света, проникавшего из гостиной, вполне хватало, чтобы Пэми сумела пробраться между матрасом и картонными коробками. Впрочем, Пэми знала эту комнату, как свои пять пальцев.
Полицейский указал пальцем.
– Что это?
– Керосиновая лампа, сэр.
– Зажги.
У Пэми от страха дрожали руки. Она возилась с лампой, присев на корточки и морща лоб от напряжения. В конце концов огонек разгорелся, Пэми прикрутила фитиль и накрыла пламя стеклом. Захламленную комнату залил желтоватый свет.
– Возьми ее, – велел полицейский. Пэми подняла лампу, и по стенам вновь заплясали мрачные тени. Полицейский опять указал пальцем. – Что у вас там – сортир?
– Да, сэр.
Дверь ванной, разумеется, была снята. Полицейский махнул рукой, приказывая Пэми внести лампу в маленькое разгромленное помещение. Остановившись в дверях, он наморщил нос.
– Как можно жить в таком гадюшнике?
– Не знаю, сэр.
– Возвращайся в гостиную.
Неся в руках лампу, Пэми вернулась вслед за полицейским в комнату, и тот уселся в кресло – кресло Пэми, не Раша, – вытянув ноги и засунув большие пальцы за пояс.
– Куда ушел брат Раш?
– Я не знаю, право, не знаю. – Пэми оставила попытки говорить по-американски. В конце концов чему быть, того не миновать.
– Глупая сучонка, – беззлобно проворчал полицейский. – Если ты мне поможешь, я не останусь в долгу.
Уродливая челюсть Пэми шевельнулась. Он предлагает ей спасение – конечно, ненадолго, но больше ей рассчитывать не на что, – он открывал перед ней дверь, но она не могла войти.
– Не знаю, – всхлипнула Пэми. – Я не знаю, куда ушел Раш. Неужели из-за этого мне придется вернуться в Африку? Раш никогда не говорит мне… со мной вообще никто никогда не разговаривает! Неужели вы настолько глупы, чтобы задавать мне вопросы? Я вообще ничего не знаю!
Ее протест не произвел на полицейского ни малейшего впечатления. Он вперил в Пэми желчный взгляд и процедил:
– Надеюсь, ты понимаешь, что я с тобой сделаю, если ты посмеешь еще раз повысить на меня голос!
Пэми моргнула. Стекло лампы в ее руках тихонько потрескивало.
Полицейский кивнул.
– Поставь лампу на стол, а то обожжешься, – сказал он.
– Да, сэр. – Пэми поставила лампу на стол. Спокойный тон полицейского несколько поубавил ей страхов, и девушка принялась размышлять. – Может быть… – протянула она, – …может быть, Раш ушел к той женщине.
Полицейский вскинул брови.
– К женщине? Уж не хочешь ли ты сказать, что у него есть еще шлюхи?
– Нет, сэр. Не знаю, сэр. Во всяком случае, с таким именем – нет.
– С таким именем, говоришь? – озадаченный ее словами, полицейский сердито посмотрел на Пэми. – Что ты имеешь в виду? Какое еще имя?
Пэми вновь ударилась в панику. Она забыла имя! Потрясая перед грудью сжатыми кулаками, Пэми лихорадочно припоминала.
– Э… э… минутку… О! Сьюзан!
Полицейский вытащил большие пальцы из-за ремня и подался вперед, положив мясистые ладони на стол.
– Сьюзан? А фамилия?
– Не знаю! Он только сказал «Сьюзан», а потом ушел. А у меня нет знакомых по имени Сьюзан!
– Все ясно, – более спокойным тоном отозвался полицейский, жестом велев Пэми умолкнуть. Потом он окинул ее пристальным взглядом и спросил: – Может быть, Кэрриган?
Точно!
– Да, сэр! – с громадным облегчением воскликнула Пэми. – Вы ее знаете! Вы все знаете!
– Кабы так… – пробурчал полицейский и откинулся на спинку кресла, положив одну руку на колено и подняв другую, чтобы потереть подбородок. Поразмыслив, он сказал: – Ну что ж, Пэми, давай-ка одевайся.
Пэми уставилась на него и спросила:
– Зачем?
– Я забираю тебя с собой. А ты как думала?
– Я помогла вам!
