По лицу доктора, вежливого худощавого мужчины лет сорока, уже начинавшего лысеть, было трудно сказать, вызвано ли его беспокойство состоянием здоровья Пэми, или оно заложено в его натуре. Да оно и неудивительно, если учесть его специальность – СПИД.
– У меня создалось впечатление, что эта девушка – незаконный иммигрант, – сказал он.
Фрэнк бросил на доктора настороженный взгляд.
– Ваш сотрудник…
– Мерфи. Тот, что принял вас.
– Да. Он сказал, что вас интересует только медицинская сторона дела. Мы ведь не хотим, чтобы девушка разносила заразу?
Врач тонко улыбнулся, но его лицо по-прежнему выражало тревогу.
– Не волнуйтесь, мистер Смит, – заверил он Фрэнка. – Я не собираюсь звонить в иммиграционную службу. Дело в том, что Пэми очень скоро потребуется госпитализация, и я боюсь, что ее присутствие здесь пойдет вразрез с планами нашей клиники.
– Так что же, ее вышвырнут на улицу?
Доктор неловко пожал плечами.
– Может быть.
– Какое милосердие, – сказал Фрэнк. – Сколько она протянет?
– Через месяц-другой ее надо будет госпитализировать. А потом… не больше года. А может быть, меньше недели.
– Нельзя ли помочь ей хотя бы на это время?
– Я дам рецепты, – ответил врач. – Мазь снимет зуд от язв, прочие препараты облегчат симптомы и на некоторое время сделают жизнь Пэми относительно сносной. А потом останется только госпитализация.
В кабинете появилась Пэми, облаченная в одежду, купленную для нее Фрэнком. Она не знала толком, как все это надевать, и платье висело на ней, словно тряпка, хотя и было подобрано точно по размеру. Она улыбнулась доктору своей уродливой улыбкой и сказала:
– Спасибо.
– Не за что, – ответил врач, улыбаясь в ответ.
«Девчонка явно понравилась доктору», – подумал Фрэнк. В хорошем настроении Пэми выглядела славной молоденькой девушкой. Ласковой говорящей зверюшкой. Фрэнк держал ее при себе, потому что ему казалось, будто Пэми возрождает в нем вкус к жизни, особенно теперь, когда он забросил дела и существовал на деньги, добытые в Восточном Сент-Луисе. В конце концов это так приятно – заботиться о человеке, которому еще хуже, чем тебе.
Врач махнул рукой в сторону приемной и сказал:
– Расплатитесь с миссис Рубинштейн.
– Хорошо.
– Как вы намерены расплачиваться сегодня, мистер Смит? – спросила миссис Рубинштейн.
– Наличными, – ответил Фрэнк, доставая из кармана брюк пачку купюр.
Врач, который уже собирался уходить, обернулся и одарил Фрэнка кривой ухмылкой, напоминавшей улыбку Пэми.
– Вы одна из тех загадок, что не дают мне уснуть по ночам, мистер Смит, – сказал он. – Не согласитесь ли вы хотя бы частично удовлетворить мое любопытство?
– Нет, – ответил Фрэнк.
Они пешком отправились к стоянке на задах медицинского центра Нью-Йоркского университета, где Фрэнк оставил свою последнюю машину, голубую «тойоту», которую он угнал в Нью-Джерси и снабдил нью-йоркскими номерами. У заднего колеса машины, стоявшего рядом с бордюром, валялся какой-то оборванец. Спереди «тойоту» поджал другой автомобиль, и Фрэнк не смог бы выехать, не сдав назад, но для этого пришлось бы переехать оборванца задним колесом.
– Вставай, приятель, – сказал Фрэнк, ткнув носком башмака лежавшего на асфальте человека. – Поцелуйся с какой-нибудь другой шиной, а?
Оборванец шевельнулся, но по-прежнему загораживал проезд. «Нажрался дешевого портвейна», – подумал Фрэнк и, наклонившись, взял пьяницу за рукав поношенного халата. Потянул, и оборванец перекатился на бок. Полы халата распахнулись, являя взору Фрэнка полосатую пижаму.
– Тьфу ты, – в сердцах произнес Фрэнк. – На этом индюке даже одежды нет.
– Ты только посмотри на его шею, – сказала Пэми.
На шее оборванца зияла рана, покрытая запекшейся кровью. Вокруг его носа тоже растекалась кровь. Он смахивал на азиата, не то японца, не то китайца, и был в полубессознательном состоянии.
– Кусок дерьма, – проворчал Фрэнк. – Мне противно даже прикасаться к нему.
«И к нему тоже», – подумал он.
Пэми склонилась над раненым пьяным японцем, посмотрела ему в глаза и сказала:
– Он убежал из клиники.
– Ты так думаешь? Ну что ж, давай вызовем санитаров. Пусть тащат его назад.
Казалось, эти слова вернули японца к жизни. Он приподнял голову, ошалело мотая ею из стороны в сторону, словно к его носу прицепился здоровенный омар.
Фрэнк бросил на него хмурый взгляд.
– Вы лежали в больнице? Почему не хотите возвращаться обратно?
Теперь японец лежал на спине. Он вытянул вперед руки и в отчаянии соединил запястья, умоляюще глядя поверх них на Фрэнка.
– Наручники, – сообразил Фрэнк. – Вас что, собираются арестовать?
Японец закивал, так же отчаянно и неистово.
Фрэнк посмотрел на него с неприязнью.
– Заразный небось?
Японец покачал головой.
На лице Фрэнка появилась кислая ухмылка.
– Это меняет дело. Давай положим его на заднее сиденье и смотаемся отсюда, – сказал он, обращаясь к Пэми.
Укладывая вещи, Фрэнк не переставал брюзжать.
– На кой хрен мы его подобрали, – ворчал он, упаковывая новые рубашки из чистого хлопка в сумку из натуральной кожи. – На кой черт нам тупой япошка, который даже не может говорить? А если он псих?
