Женские за стеной шаги приблизились и замерли напротив меня. Я выждал секунду и закрепил прищепки на концах провода. Людмила была через стену, в полутора шагах от меня, и поэтому странно было слышать ее искаженный телефоном голос.
— ...риша, ты?
Низкий, грудной женский голос спросил:
— Что это у тебя щелкает?
— Щелкает? — повторил голос Людмилы. — Не знаю, я не слышала.
— Ладно, как у тебя? — спросила та женщина. — Как там твой телохранитель?
— Марина! — укоризненно произнесла Людмила.
Ах, так это Марина. То-то мне этот голос показался знакомым.
— А то, может, просто охранник? — сказал Марина. — Этот твой супермен. Кстати, шеф о нем хорошо отзывался.
— Вот как, — сказала Людмила, но я не понял ее интонации.
— Ну да, он хитроумный юрист, — сказал Марина. — Правда, у нас не суд и не адвокатская контора, но шарашка становится солидной, и если речь пойдет о правах... Впрочем, это слишком серьезный разговор.
— Да, — сказала Людмила каким-то потерянным голосом.
Несколько секунд длилось молчание, потом Марина сказала:
— Видела Марка. Он удивлен тем, что ты тянешь. Я, конечно, объяснила ему ситуацию, насколько могла. В конце концов, не могу же я посвящать его во все подробности. Ему, конечно, все равно, но все же... Пожалуйста, милая, поторопись и занимайся своими делами. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.
— Если бы мертвецов, — грустно сказала Людмила.
— Все равно, — ответила Марина. — У Марка ведь тоже работа.
— Да, — голос Людмилы стал еще более грустным.
— Он был у Торопова, никого не застал. Был удивлен.
— Ты знаешь, где Торопов? — спросила Людмила.
— Примерно.
— Понятно, — сказала Людмила.
— И кстати, — сказала Марина, — он там встретил Прокофьева.
«Прокофьева», — подумал я. Больше я пока ничего не мог подумать.
— Он что, тоже знает его? — спросила Людмила.
— Ну, он мне его описал. Догадаться было нетрудно. Такой супермен...
— Странно. Что он там делал?
— Тоже искал Торопова.
— Да, его теперь интересуют художники. Раньше он не знал никого. Во всяком случае, так он мне говорил.
— С кем поведешься, от того и наберешься, — сказала Марина. — В этом я ему как раз верю. Ну, ладно. Шеф завтра уезжает в Москву.
— Значит, завтра? А ты?
— Я? Я остаюсь за него. И у меня дежурство по клинике. Ты подойдешь?
— Да. После двух?
— После двух. Я выйду к тебе. Жди меня за шарашкой. Хорошо?
— Хорошо, — сказал Людмила. — До свиданья.
— До скорого, моя маленькая.
В трубке раздался щелчок. Я отключился. Наконец прикурил свою сигарету.
«Это был не тот звонок, которого она ждала, — подумал я. — С тем человеком Людмила была на Вы. Однако, действительно, зачем Прокофьев ходил к Торопову? И кто этот Марк?»
За стеной опять раздались торопливые людмилины шаги, приблизились. Сосчитав до десяти, я подключился. Мужской голос продолжал начатую фразу:
— ...случай, давайте я запишу сейчас.
— Все равно, надо встретиться, — сказала Людмила, — но записывайте: тринадцать, тридцать семь, тридцать пять.
— А адрес? — сказал голос.
«Странно, — подумал я, услышав адрес Ларина. — Судя по номеру телефона, это должно быть где-то на Васильевском».
— Так, — сказал голос. — Ну, остальное я знаю. Значит, в половине десятого.
Я внимательно вслушивался в этот голос. Он, конечно, был искажен телефоном, но интонации были знакомые.
— Поезд отходит в девять, — сказала Людмила. — Но может быть, все-таки удастся обойтись без этого. Может быть, я смогу договориться.
— Не очень-то я в это верю, — ответил тот. — Я не знаю, что у него в голове, но уж слишком он шустрый, этот Прокофьев. И то, что он мне предложил... Я боюсь, не из их ли он компании.
— Нет, точно нет, — сказала Людмила, — но помешать он может. По неведению. Я, впрочем, приму свои меры. А может быть, кто знает... Может быть, удастся договориться.
«Я тоже хотел бы договориться, — подумал я. — Но она — опять о Прокофьеве. Спросить его? Знать бы, о ком».
— Все-таки позвоните мне завтра, — сказала Людмила.
— Во сколько? — спросил голос.
— Часа в четыре.
— Ну, желаю вам успеха, — сказал тот голос. — Я, правда, в него не верю.
— Не знаю, — со вздохом сказала Людмила. — До свиданья.
