— Это на даче, — сказала Людмила в ответ на мой вопрос. — Наши дачи стояли рядом. То есть и сейчас стоят, только он уже давно там не бывал. С тех пор, как порвал с родителями. А в детстве мы очень дружили, хотя он был намного старше меня. Он тогда играл на скрипке, и все было безоблачно. Или так мне казалось, — сказала она. — А потом все изменилось.
Она рассказала мне его биографию, но за исключением некоторых личных деталей я ее уже знал.
— Значит, вы познакомились с ним на даче, — сказал я.
— Нет, мы и здесь жили рядом, — Людмила кивнула в сторону двери, вероятно, на соседнюю квартиру. Этот дом раньше принадлежал КЭЧу. Квартирно-эксплуатационная часть, — пояснила она.
— Это что, военным? — спросил я. — Ваши тетки...
— Нет, дедушка был военным. То есть считался. Военный врач. Тетки микробиологи, они не имеют отношения к Академии. Да и дом теперь обычный, городской.
Александр Александрович тоже военный, — помолчав, сказала она. — Доктор медицины, генерал.
— Это отец Стешина? — спросил я. — Где он теперь?
— Они переехали около двух лет назад. А потом Вера Николаевна умерла. Александр Александрович тоже смертельно болен. Рак. Они так и не успели помириться, — сказала Людмила.
Она замолчала. Сидела, опустив голову, думала о чем-то. Потом спохватилась, взяла со стола бокал, отпила вина. Я тоже взял свой бокал.
— Вечная память.
Людмила откинула голову, вздохнула.
— Это я его убила, — печально сказала она.
— Вы здесь ни при чем, — сказал я. — Он умер от превышения дозы. Может быть, покончил с собой.
— Нет, он бы не стал этого делать, — она покачала головой. — Во всяком случае здесь. И сейчас, — сказала она. — И потом, — она посмотрела на меня, — вы же сами знаете. Этот человек, который напал на вас. С ножом.
— Не было ножа, — сказал я.
— Был. Я видела.
— Хорошо, но зачем? Зачем кому-то понадобилось убивать его? В наше время для этого нужны очень серьезные причины.
— А зачем было нападать на вас?
— Зачем?
— Наверное, тоже были серьезные причины, — она вопросительно посмотрела на меня.
Я пожал плечами.
— Но я же не торговал наркотиками, — сказал я.
— Саша тоже не торговал, — сказала Людмила.
— Он продал.
— Это был не наркотик, — сказала Людмила, — я знаю. Он смошенничал. Может быть, это и нехорошо, но продавать наркотики еще хуже.
— Не наркотик?
— Нет. А почему вас интересуют эти наркотики?
— Они меня не интересуют, — сказал я. — Во всяком случае, это не то, чем я занимаюсь. Просто по ходу дела я узнал, что он продал этот наркотик. Не наркотик? Хорошо. Но у нас за это не убивают. Это не Гарлем и не Майами. Если его убили, то не за это, а за то, что он мог рассказать. Мне нужен был адрес. Если бы он во время мне его дал, возможно, сейчас он был бы жив.
— Да? А он боялся именно вас, — сказала Людмила.
— Ему следовало бояться этой банды.
— Может быть, он думал, что вы один из них.
— Тогда зачем бы я спрашивал у него этот адрес?
— Какой адрес?
— Я спрашивал его, где он украл этот... Где он украл то, что принял за наркотик.
— Вы искали этот препарат?
— Я искал это место. И этих людей, — сказал я. — Я искал эту банду, чтобы посадить их в тюрьму.
— Это не просто банда, — сказала Людмила. — То есть не в традиционном понимании. Саша... Он воровал у них наркотики. Для себя, не для продажи. Но эта ошибка раскрыла его, и мы поняли, что там происходит. Нет, это не банда — это сложнее.
— Ну конечно, мафия, — сказал я. — Девочка моя, убивает не только мафия. Так что же такое он там открыл?
Она молчала.
— Он рассказал вам об этом?
— Не он. Саша не знал, но... Когда они стали искать, мы поняли, с чем это связано.
— Он говорил мне, — сказал я. — Он говорил про киднэппинг, и я бы не поверил, если бы сам с этим не столкнулся. Это так?
— В некотором смысле.
— Что значит «в некотором смысле». Похищение есть похищение. Какой еще может быть смысл?
Она посмотрела на меня.
— Да, — сказала она.
Я закурил, глубоко затянулся. Помолчал.
— Это женщина? — спросил я.
— Нет, — сказала Людмила. — То есть я ничего не знаю о женщине.
— Стешин тоже ничего не знал, — сказал я. — Собирался у кого-то узнать.
Я затянулся. Людмила взяла бокал, отпила немного вина. Я тоже вспомнил о своем, налил рому, выпил залпом, затянулся.
— Возможно, есть женщина, — сказала Людмила. — Я знаю, что там не один человек. Но если женщина, то разве что как свидетель.
— Почему не убить? — спросил я. — Или поставим вопрос иначе: почему убили Стешина? Что это, просто прокол?
Людмила подумала. Помолчала.
— Не знаю, — сказала Людмила. — Не знаю, почему они не похитили его. Может быть, из-за отца. Он мог..., — она не договорила, задумалась.
«Нет, тут что-то не так, — подумал я. — Это не профиль банды. Конечно, убить человека надежней и проще, чем похищать его и держать где-то взаперти, но и наказание гораздо серьезней. А генерал... Он мог и не узнать, что его сына похитили, ведь он не поддерживал отношения с ним. Так почему же они не похитили его, как похитили Людмилу? Почему предпочли убить? И второе: если речь идет о киднэппинге, то как это связано с наркотиками? Нет, здесь определенно дело в чем-то другом».
