«Кажется, настала пора, — подумал я. — Кажется, действительно пора нарушить этот плавный диалог — поток сознания себя не оправдал. Конечно, есть вещи, о которых лучше не спрашивать женщину, но может быть, лучше спросить».
— Хорошо, — сказал я, — начнем с другого конца. Как вы думаете, почему я влез в эту историю?
— В какую историю, — безучастно спросила она.
— Ну, во все это. Почему меня заинтересовал Стешин? Почему на меня напал какой-то подонок? Почему я подыграл вам на допросе у следователя? Почему после смерти Стешина я так усердно занимаюсь вами? Почему вообще я так хочу все узнать? Ведь это принесет мне одни только хлопоты.
Она сидела неподвижно. Впрочем, я заметил, что она вздрогнула, когда я спросил ее, почему я занимаюсь ей.
— Почему? — тихо спросила она.
— Потому, что я не меньше вас заинтересован в этом деле, — ответил я. — Потому, что я слишком близко знал одну из жертв этой банды.
Людмила смотрела на меня темными глазами: она ждала, что я еще скажу.
— Я ищу женщину, — сказал я. — Женщину, которая исчезла. Я должен ее найти.
— Ту самую? — спросила Людмила. — Ту самую, в голубом берете?
«Пусть так, — подумал я. — Пусть в берете».
— Да, — сказал я. — В голубом берете. Впрочем, она может быть и без берета.
— Вы ее любите? — тихо спросила Людмила.
— Нет, — сказал я. — Я ее ищу. Может быть, не для себя, — сказал я. — Может быть, для Марка. Но ее похитили, и я должен ее найти.
— Вы ее любите, — тихо сказала Людмила.
— Выбросьте это из головы, — сказал я. — Мне просто нужно ее найти. Ее похитили, потому что она важный свидетель. Если я найду эту банду, то я найду и ее. Но мне нужен адрес.
— Я дам вам адрес, — сказала Людмила. — Дам вам адрес, если эта женщина действительно там.
— Что-нибудь, — сказал я, — что-нибудь. Узнайте о похищенной женщине. Это блондинка. Естественная блондинка, среднего роста, очень красивая. Возраст от двадцати до двадцати двух.
Людмила ничего больше не сказала — она только на мгновение прикрыла глаза.
Я закурил, опять откинулся на подушку дивана и стал смотреть, как в желтом сгустке света, трепещет и бьется пламя догорающей свечи. Сидели, молчали.
Неожиданно резко зазвонил телефон — Людмила вскочила с дивана.
— Наверное, что-то... Что сказать, если..., — она не договорила и выбежала из комнаты.
— Алло, — донеслось из коридора. — Алло! — повторила она. — Алло, алло! Кто это? Я вас не слышу. Там у вас что-то с телефоном. Вы слышите, позвоните, пожалуйста...
Я уже был около нее. Я протянул руку. Людмила посмотрела на меня и подала мне трубку. Я поднес ее к уху, но оттуда слышны были только короткие, частые гудки.
— Отбой, — сказал я.
Я подержал трубку в руке и положил ее на рычаг.
— Ну, надо идти, — сказал я Людмиле. — Спокойной ночи.
— Как, уже? — она растерянно посмотрела на меня.
Я улыбнулся, развел руками.
— Ничего не поделаешь, уже двенадцать. Нужно же когда-то уходить.
Людмила с потерянным видом стояла у меня на дороге.
— Отдыхайте, — сказал я. — Спите спокойно. Закройте дверь на засов и ложитесь. Завтра я вам позвоню.
И уже в дверях я остановился и добавил:
— Я сейчас — прямо к себе. Так что, если что-нибудь — мало ли что — звоните. Договорились?
Людмила кивнула.
На площадке я остановился, чтобы услышать, заперла ли она дверь на засов, и двинулся вниз.
На лестнице я никого не встретил, на первом этаже было темно. Здесь, внизу, я остановился, чтобы из темноты понаблюдать за садиком: не торчит ли там какой-нибудь субъект. Вообще-то, если бы и торчал, в этом не было бы ничего необычного — мало ли их тут шляется белыми ночами, — но сейчас мне хотелось, чтоб их было поменьше. Никого не было. Я вышел во двор и, оглядевшись, пошел не в переулок, а мимо садика к флигелю, отделявшему соседний двор. Где-то за этим двором, за домами, слышался приглушенный гул, какие-то гудки — там жил своей ночной жизнью вокзал. Я обошел флигель до его дальнего угла и остановился там, поглядывая из-за угла на замерший в белесых сумерках садик. Никто не вошел в тот двор, не прошел в подъезд. Я хлопнул себя по карману и вспомнил, что оставил у Людмилы сигареты.
«Ладно, потерплю до дому», — подумал я.
Среди нескольких тесных деревьев в левом, ближнем ко мне, углу сада произошло легкое движение: там, прислонившись к дереву, стоял какой-то человек.
«Что он там делает? — подумал я. — Видел ли он меня, когда я выходил от Людмилы? Конечно, мало ли что он может там делать? Может быть, ждет кого-нибудь или просто околачивается, но лучше знать».
