Спектакль «Та, которую не ждут» получился мучительным и едва ли не самым эмоционально захватывающим в «послужном списке» Александра Бурдонского. А для Людмилы Чурсиной он обозначил, как представляется, важное новое качество, существенно обогатившее не только перечень ее ролей, но и личный опыт.
В одной из рецензий на спектакль говорилось: «Людмила Чурсина — актриса сильнейшего трагического дара, великолепно исполнила главную роль в спектакле, правдиво показав всю боль своей героини, силу духа и благородное сердце… Этот спектакль, как возвышенная, полная романтики легенда, пронизанная верой, заставляет нас задуматься о смысле жизни, о сущности смерти».
Несмотря на искренне положительное отношение к спектаклю и работе актрисы, нельзя не отметить несколько облегченного, адаптированного к массовому восприятию тона рецензента: дело ведь не в правдивости отображения боли, силы духа и благородстве — речь идет о существе нематериальном, в этом, на мой взгляд, и была вся сложность для актрисы и режиссера. Странница не ведает боли и благородства — она знает великие три таинства: таинство рождения, таинство жизни и таинство смерти. И в этом, на мой взгляд, заключалась одна из главных трудностей для Людмилы Чурсиной.
А вот та незримая «пропорция» между двумя полюсами существования, мистическим, нереальным и вполне реальным — найдена совершенно точно. Помните, как отвечает на вопрос Берлиоза на Патриарших прудах, один ли он приехал в Москву, Воланд: «Я один, я всегда один…»? Ни в коей мере не сравнивая Странницу Касоны с персонажем романа Михаила Булгакова, пытаюсь вдуматься в несомненную общность: Господь окружен сонмом ангелов, а Смерть, исполняя волю Его, всегда существует сама по себе и тем самым как бы получает право вносить некоторые коррективы. Здесь и кроется, на мой взгляд, открытие драматурга и точно вычитанное режиссером и воплощенное актрисой мудрое противоречие Странницы…
В интервью Галине Смоленской Людмила Чурсина спустя много лет после премьеры говорила: «Все мы приблизительно верующие. Если бы мы были истинно верующими, то мы бы смерти не боялись, приближения ее не боялись, понимая, что это переход в иное существование. В иное состояние. Но поскольку мы все привязаны к этой жизни корнями и всем, всем, всем вгрызаемся в нее, держимся за нее, делим ее на кусочки… Не случайно Странница отвечает Старику: „Жизнь? Ты думаешь, мы так различны, что могли бы существовать друг без друга?“ „Если мы были бы вечными и не умирали, не уступали дорогу следующим — что бы творилось на этом шарике?..“ Что делать, мы никогда не знаем, какие нас ждут испытания, как мы будем завершать эту жизнь… Но, если бы думали о том, помнили, что не мы первые, не мы последние… Значит, что-то в этом мироустройстве прихода-ухода есть некий высший смысл.
Я не боялась этой роли, мало того, она мне очень помогает в жизни. Очень! И я советую своим друзьям, знакомым: „Сходите на спектакль, посмотрите! Может быть, потом перестанете так бояться…“. Ведь страх — это самое ужасное состояние, которое в человеке подавляет даже самые его маленькие возможности. А ведь многие уже после 50–60 лет живут под страхом ухода, кончины, кончаемости этого бытия… У каждого из нас есть своя программа, своя миссия на этой земле. Плюс-минус какие-то рокировки в сторону, и все равно мы идем по тому пути… Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами».
Следующей совместной работой Александра Бурдонского и Людмилы Чурсиной стал спектакль «Элинор и ее мужчины» по пьесе Джеймса Голдмена «Лев зимой». Уже в самом изменении названия заложен смысл режиссерской трактовки: главная героиня, механизм запуска сюжета, опальная королева Элинор Аквитанская, более десяти лет томящаяся в заключении и выпущенная мужем на свободу на Рождественские праздники, а не ее муж, король Генрих Второй, которого сильно, выразительно сыграл Сергей Колесников, составивший с Людмилой Чурсиной великолепный дуэт…
Людмила Чурсина рассказывала Галине Смоленской: «Она — любящая жена. Она любит Генри. До последнего. Она любит Англию, она хочет сохранить ее, чтобы страну не разодрали эти самые Джефри, Джон и прочие. Она хочет Ричарда посадить на престол… Здесь любовь женщины, любовь матери, все переплетается… Она сильная женщина, и говорит: „Не перекладывай ношу на мои плечи, ты сам поступил так, как поступил, никто тебя не заставлял. Я же свою ношу несу. Мои потери — это моя работа…“»
