Аня уже не была так категорична по поводу причастности Погорельцева к убийствам. Да, здоровяк любит одеваться в «горку» или камуфляж, ходит в берцах…Тетрадь с гробиками на обложке, а самое главное – содержимое рукописи заставляли Рыжову возвращаться к мысли: Погорельцев – маньяк.
Сидел за хулиганство и грабеж; жертвы – пожилые женщины… Попытки изнасилования? Ни одной. Через полгода отсидки Погорельцев попадает в тюремный госпиталь: вспорол себе живот. Попытка суицида? Чушь! Нет. В уголовной среде есть такой способ доказать себя. Чтобы не стать опущенным – вспорол себе живот. Возможно, над ним издевалась администрация, и это был протест? О таком в деле, конечно, не напишут. Но если действительно – протест, то вряд ли одиночная акция. Наверняка был кто-то еще.
Аня вбила в поисковике «ИТК № 7». И спустя полчаса нашла небольшую статью о суициде. Юрский Григорий Дмитриевич – повесился. Но это как-то расходилось с понятием протеста… Один повесился, другой вспорол живот? Аня вернулась к статье и сравнила числа. Погорельцев попал в больницу на два дня раньше ЧП с висельником. Юрский, Юрский… Рыжова вернулась к делу Погорельцева. Четыре жертвы – Милушова, Трифонова, Ершова и Юрская. Юрская Клавдия Афанасиевна. Вот и сложилась картинка. Юрский попадает в ту же зону, что и обидчик матери (жены, сестры, не важно), и пытается призвать ублюдка к ответу по закону лагеря. Тот, чтобы доказать свою «порядочность», – выпускает себе кишки. Тогда почему повесился Юрский? Вряд ли от отчаяния, что не смог отомстить обидчику, как хотел. А ведь на зоне могли опустить и за то, что пытался оговорить «товарища», честного сидельца. Получается – помогли Юрскому повеситься? Но не это теперь беспокоило Анну. Дыма без огня не бывает. По всему выходило, что у Погорельцева все же были предпосылки к сексуальному насилию.
Что есть еще о ИТК № 7? Аня продолжила поиски. Несколько статей о реорганизации в колонию строгого режима… Нет, неинтересно. А это что? Заметка о том, как
Майор Ильин не был уверен, что ему удастся выбить у Стрельцова людей, но несколько человек на Вешняковский парк у него все-таки будет. Если это их Миссионер (а в этом Ильин был уверен), то он вернется в этот парк. И когда это произойдет, им нужно быть начеку.
– Что думаешь? – спросил Стародубцев, кивнув на изуродованные тела женщины и собаки.
– Думаю, что тварь озверела. Он игрался с ними – перед тем как убить.
– Откуда такая информация? Этот маньяк, случайно, не твой внештатный сотрудник?
Ильин поморщился от неуместной шутки. Но все же попытался пояснить мысль.
– На руках – проволока, у пса на морде – тоже…
– Так, может, он после убийства?.. Слушай, а зачем ему этот взрыв? Он же ей и без того все нутро вывернул… Фирменный знак, что ли?
– Нет. Я же говорю: озверел, сука! Ты же читал дело!
Стародубцев пожал плечами и наконец-то снял свои дурацкие очки.
– Упустил.
– До этого он отрезал конечности и оставлял на новом месте преступления. Не всегда, но через раз – точно. Поджигал, вставлял…
– Молодые люди, – голос, отвратительно тягучий, словно из человека силой вытягивали каждый слог, прервал диалог Ильина и Стародубцева. Они обернулись. Перед полицейскими стояла женщина в розовой шляпе с вуалью, прикрывающей вылинявшие старые глаза.
– Мне кажется, вы здесь главные?
– Вот он, твой звездный час, – прошептал Ильин Стародубцеву, потом добавил, обратившись к женщине: – Я – нет, вот он поглавнее будет.
Ильину хорошо был знаком подобный типаж свидетелей. Всезнайки. Все им известно; по горячим следам могут самостоятельно отыскать злодея. Зачастую этим злодеем оказывается поднадоевший сосед или дворовый хулиган. Сейчас трепотни будет – не на одно дело. Розовая шляпка с усердием начнет доносить на всех, кто перешел ей когда-то дорогу. Виктор не хотел в этом участвовать. Отошел и направился к Сидихину.
– Петарды, – сказал эксперт, как только увидел Ильина.
– Сколько ж надо-то их, чтоб так развернуло?
Сидихин пожал плечами.
– Я думаю, он разрезал ей живот нарочно – чтобы вложить туда…
– Озверел, сука. Что-то еще? Отпечатки?
– Нет, ничего.
– Ладно… Пройдусь-ка, пожалуй.
Ильин развернулся, свернул на тропинку и дошел до еще одной похожей полянки, обрамленной кустарниками. Он не мог понять, для чего кто-то сделал эти идентичные островки. Они были настолько одинаковы, что вряд ли их сотворила природа. Человек. И его замысел майору был непонятен.
