Уложив пакет, он достал одну петарду. Она может затухнуть или взорвать не все боеприпасы. Нужно, чтоб наверняка. Достал ракету, поджег фитиль и сунул в пакет. Встал с колен и осмотрелся. Черт! Он же собирался сделать композицию. Прислушиваясь к шипению фитиля, он поднял все еще живого пса, подошел к выпотрошенному телу, быстро, двумя пинками, раскинул ноги женщины и положил сверху искалеченного дога.
– Вот теперь вы как дома, – сказал он и за пару секунд до начала представления вышел из кустов.
Аня стояла у магнитной доски. Перед ней висело фото могучего парня в обнимку со старухой. Тетрадь с записями Погорельцева лежала у нее на столе. Она пролистала ее раз пять, и с каждым разом она укреплялась в мысли, что это он – тот самый злодей.
Однако Ильин может разрушить ее стройную схему. Он ведь может выкинуть эту тетрадку и велеть забыть. Но Аня Рыжова чувствовала: разгадка – в этой белиберде с иностранными именами под названием «Я даю вам шанс». Маньяк-писатель.
Рыжова всмотрелась в лицо Погорельцева. Крупный нос, полные губы и маленькие глазки никак не вязались с понятием красоты. Даже мужской. Он еще и здоровый, как гиппопотам. Не спортивный, обрюзгший. Сто из ста чувствовал дефицит женского внимания с самого детства. Отсюда ненависть к женщинам? Ну а как же синие гробики? А это, наоборот – от излишнего внимания к своей персоне мужского пола. Таких рыхлотелых и висложопых всегда норовят зацепить те, кто поменьше да понаглее – лишь бы самоутвердиться. Как говорит Ильин: все наши беды родом из детства. Вот и надо копнуть детство этого переростка.
Она села за компьютер. Если у «гиппопотама» были приводы, то она узнает о них. Даже если он описал забор и получил за это административное наказание.
«Погорельцев Николай», – набрала Аня строчку в базе. Подождала, пока компьютер обработает информацию. И едва не закричала от радости, когда данные на него все-таки появились. Интересные данные.
В комнату вошел Леонов и, усевшись на свое место, вздохнул.
– Это вместо «здрасте»? – Аня подняла глаза от монитора.
– Ты знаешь, я делал это раз двадцать, наверное. И ни черта не привыкну!
– Да что делал-то?
Леонов умел заинтриговать.
– Казалось бы – вот труп, вот родня – всегда все одно и то же. Ан нет, горе у всех разное.
– Ты на опознании был?
Леонов кивнул.
– Горе многолико. И сообщив о смерти близкого, не знаешь, какое лицо увидишь.
– Да, хорошего мало.
– Что у тебя по тройному?
Аня обрадовалась возможности похвалиться своей находкой. Достала тетрадку и помахала над головой.
– Что это?
– Фактическое признание в убийствах.
Миша удивленно хмыкнул и взял тетрадку. Посмотрел на обложку, полистал. На некоторых страницах остановился и почитал. Внимательно рассмотрел пустые листы.
– Я что-то пропустил?
Он демонстративно снова осмотрел тетрадь…
– Ну, ты чего?! – Аня встала и подошла к Михаилу. – Вот же – гробики!
– Ты серьезно?
– Ну, ты что, не видишь? Это же гробики! Синие – мужские, красные – женские…
– А как тебе такой вариант: синие – старики, а красные – молодые?
Аня впервые засомневалась в собственной версии. Теперь она не казалась ей такой очевидной.
– Ну, как так? Они же совпадают по числу жертв…
Миша потряс тетрадкой.
– Ты вообще читала, что здесь написано?
– Ну да, – растерянно произнесла Аня. – Рукопись безграмотная и нелепая.
– Гробики на обложке действительно могут означать жертвы. Но жертвы эти – вымышленные и находятся исключительно в рамках данного произведения.
Аня села на стул. Желания спорить и докапываться не было вообще.
– Может – да, а может – нет.
Они обернулись на голос. Ильин подошел к своему столу, что-то взял и, скомкав, бросил в урну.
– Это моя схема, – пояснил он. – Теперь ни черта не стоит.
– Почему? – спросил Михаил.
– Сегодня ночью нашли Мерзликина, – сказал Ильин.
Аня едва не вскрикнула от радости. Наконец-то ублюдка взяли! Но тогда – как быть с гробиками? Жаль. Такая красивая версия была. Хотя – стоп! Ильин ведь не сказал, что Мерзликина взяли. Он сказал: нашли. А находят чаще…
– Труп? – спросила Аня.
– Да. Возле дома…
– Не может быть! На Дачной?! – воскликнул Миша.
– Да, – кивнул Ильин. – Мерзликин лежал в компании некого Миронова. Так что вот… Вакансия основного подозреваемого свободна!
– Отлично, – сказал Миша и поднял вверх указательный палец для убедительности. – И у меня есть претендент!
Он подошел к своему столу, вынул из папки лист бумаги и прошел с ним к доске.
– Что это? – спросил Ильин.
– Претендент, – сказал Миша и прикрепил к доске с фотографиями еще один портрет.
Аня вгляделась в лицо, нарисованное карандашом.
– Так это же Тимур!
– Что за зверь? – с некоторым раздражением спросил Ильин.
– Это санитар из психбольницы и по совместительству – сиделка Карпова.
– Итак, мальчики и девочки! – Ильин подошел к доске. – Каким образом он стал подозреваемым? Кроме ножа с треснувшей щечкой! – Ильин поспешил опередить Мишу.
