– Собрали, – ответил эксперт и поднялся навстречу Ильину. – Тут следов этой паскуды – будто он и не прятался вовсе. Будто намеренно следил. След кроссовки сорок третьего размера, отпечаток ладони на глине, сперма… Он ее насиловал несколько раз и скорее всего уже после смерти.
– Мразь, – выпалил Ильин.
– Что-то мне подсказывает, что и пацан где-то рядом, – сказал эксперт и вернулся к прерванному занятию.
– Хорошо бы живой, – прошептал Ильин и пошел к машине.
Поначалу майор был уверен, что исчезновение двух подростков – девочки тринадцати лет и мальчика пятнадцати, живущих в одном поселке, не могло быть не чем иным, как побегом влюбленных. Но опрос свидетелей подсказал другую картину. Подростки ненавидели друг друга. Мальчишка был объектом для насмешек с первого класса. К пятнадцати годам ничего не изменилось. Ильин сразу сказал, что это не их дело, но проверить надо. Проверил.
Жестокость, с которой была убита и изнасилована девочка, заставила майора задуматься. Не мог подросток быть настолько обозлен на несчастную.
– Нашли, – услышал он голос, еще не зная, что обращаются к нему. – Нашли.
Ильин обернулся. Перед ним стоял молодой лейтенант – участковый инспектор.
– Труп? – спросил майор, с сожалением понимая, что утвердительный ответ для него предпочтительней.
– Живее всех живых.
– Пойдем, – выдохнул Ильин.
Парень сидел на земле. Без обуви, со скованными за спиной руками, он выглядел жалко. Да еще детское лицо наталкивало на мысль, что все это – какая-то ошибка. Что в данный момент происходит вопиющая несправедливость. Они обвиняют (хотя ни одного слова обвинения не прозвучало) ребенка в грязном, ужасном деянии.
– Что тут? – спросил Ильин у Нестеренко.
– Прятался в старой насосной. – Нестеренко показал куда-то в сторону реки.
– За родителями послали?
– Да, Стародубцев поехал… Слушай, майор, может, давай нажмем на него? Как будто мы не знаем, что ему пятнадцать… Смотри, какой лось.
– Поднажать можно. Только, кроме проблем, ты себе ничего не выжмешь.
– Ясно, – кивнул Нестеренко, но Ильин видел, что он не оставил идеи провести «предварительный допрос».
– А где его обувь?
– А черт его знает. Скинул, наверное. Сейчас мы его во что-нибудь обуем.
– Ищите, у воды его отчетливый след… Так что без его обувки никак.
Ильин был уверен, это дело рук пятнадцатилетнего переростка. Дело закрыто.
Анна Рыжова, капитан полиции, смотрела сквозь разводы, оставленные «дворниками» на лобовом стекле. Говорили ведь ей – машину продавать надо. Эта рухлядь вставала как вкопанная в самые неподходящие моменты. Но Анна надеялась. Думала, побегает еще ее старушка. Она ведь с каждым годом новее не становится. Чем дальше, тем больше требует затрат, а продать ее можно только за сущие копейки. Аня жаловалась на свою машину, но продать ее не могла. Не могла, и все. Ведь машина как друг. А разве можно продать друга? Имени, конечно, Аня ей не дала, но всякие ласкательные прозвища у «девятки» имелись. И они были особенно актуальны, когда машина не хотела заводиться. Сейчас никакие эти «кошечки», «зайчики» и «ласточки» не давали положительного результата, и Аня позвонила Мишке Леонову, чтобы он забрал ее из этого богом забытого места.
Она даже не предполагала, что такие деревни еще существуют. Из транспорта – старый ослик Захар да кляча Маруська. Деревня Мамоново располагалась в лесу. Из двадцати дворов жилых осталось семь. В одном из домов жила старушка лет семидесяти. Для своих лет резвая старушенция. У старушки начали пропадать куры. Вот Елизавета Матвеевна и решила подкараулить расхитителя. Как она потом призналась, ожидала-то она Федьку-лоботряса подловить да окучить его поленом.
– Сорок лет, – причитала старушка, – а работать не хочет. Вот и подергивает курочек, жрать-то хотца!
В общем, дождалась бабка Лиза своего обидчика и пожалела о том, что не позвала с собой хоть бы того же Федьку – не так страшно было бы. Чудовище размером со среднюю собаку в зубах тащило к заброшенной конюшне курицу. Дальше старушка ничего не могла вспомнить. Когда она очнулась – уже светало. Бабка хорошо запомнила отвратительный вид существа. Сморщенная кожа была белой и абсолютно лысой. Только кое-где на хвосте торчали клочья шерсти. Старушка клялась, что за семьдесят лет жизни она не видела ничего похожего на этакую страсть.
Придя в себя, баба Лиза собрала небольшую экспедицию в лес. Немногочисленное мужское население, кто с бодуна, а кто и вовсе еще не протрезвел, согласилось помочь перепуганной старушке. Собрались и пошли по следам ночного монстра. Далеко им не пришлось идти. Сразу за конюшней они нашли трех обезглавленных куриц. Дед Ефим – бывший ветеринар – обратил внимание, что крови почти нет.
