– А кто виноват? – спросил Михаил, думая о том, кто такой Федюнька.
Женщина вынырнула из «кармана» между стеной и стеллажом и скользнула к прилавку напротив Леонова.
– Тут, надо понимать, убийца разозлился на тетку Лизу.
– Та-ак, – протянул Миша. Пусть это не то, что он хотел услышать, но зерна от плевел можно отделить и потом.
– А разозлиться на нее мог только Ванька Федотов.
– Почему?
Кто такой Ванька Федотов, Миша тоже не знал, но, чтобы не сбить со следа Аниськина в юбке, Миша задавал наводящие вопросы.
– Они повздорили с теткой Лизкой в прошлый четверг. Поорали здесь да за волосы друг друга потрепали. Тетка Лизка ого-го. – Женщина сжала кулачок и помотала им перед лицом Леонова. – Она, знаешь, огород по осени под лопатку… Сына жалела. Он болеет у нее.
– Так что там с Ванькой? – Миша вернул деревенского детектива к следу.
– А что с Ванькой? Потаскала она его по магазину, да и сбросила с крыльца лицом в грязь.
Миша задумался.
Черт! Был ли у этого Ваньки мотив? Еще бы! Прилюдное унижение – это вам не обвинение в краже кур.
– Ну а Ванька? Встал и ушел?
– Да ну его! Кудахтал на станции еще с полчаса, наверное.
– Угрожал?
– Да нет. Скорее проклинал. И обзывался.
– Обзывался?! – Леонов не сдержал улыбки.
– Ага, – продавщица кивнула и, потупив взгляд, застенчиво пояснила: – Женщиной легкого поведения обзывал.
В их работе везло редко, но и такое случалось. Тело мальчика едва успели накрыть, как на поляну выскочила растрепанная женщина.
– У меня пропал сын, – выпалила она.
– Гражданочка, сюда нельзя.
Майор Ильин попытался остановить женщину.
– У меня сын, – произнесла она и взглянула мокрыми от слез глазами на Виктора.
Ильин ослабил хватку и, кивнув на тело, сказал своим:
– Покажите ей.
Сидихин откинул уголок простыни. Женщина дернулась в сторону носилок, но вскрикнула и вдруг встала. Ее затрясло. Все стало ясно без слов, но майор все же спросил:
– Это он?
Несчастная закивала. Говорить она не могла. Ильин обнял ее, и она зарыдала.
Вот что больше всего не нравилось майору в его работе. Расчлененные тела, вырванные органы – ничто по сравнению со скорбящей родней. Вот что по-настоящему страшно. Трудно подбирать слова утешения. Все они бесполезны, но говорить их нужно. На автомате, стараясь не вести себя грубо, не быть черствым сухарем. Сказать, а потом впитать эту скорбь, как губка воду. Виктор Ильин знал, что через несколько дней об этой конкретной трагедии он будет думать как об очередном эпизоде – одном из тех, из которых состоит жизнь сыскаря. Фактически он каждый раз переживал одно и то же, но при следующей трагедии он снова не сможет подобрать слов утешения. Потому что таких слов нет. Можно утешить словами того, кто обжегся, порезался, ударился мизинцем ноги о сраную ножку кровати. Но там, где есть мертвецы, слова бесполезны. Именно поэтому Ильин обрадовался, когда его мобильник зазвонил. Он кивнул Ане. Та подошла, обняла женщину и отвела ее присесть на скамейку.
– Да? – сказал Ильин в трубку.
– Ты можешь сейчас говорить?
Их общение давно не было приятным. Ильину – из-за ощущения, что она его не понимает, а Жанне… Он не знал, почему она в последнее время говорит с ним, как с соседом, систематически срущим под дверью. В чем причина? Его работа? Но ведь она знала, что выходит за мента. Знала, что его работа – не такая же, как у сантехника. Дерьма он видит столько же, но график работы немного другой. Если поступит вызов в шесть тридцать, он не может сказать: все, баста, рабочий день закончен, завтра в девять утра мы рассмотрим вашу заявку. Жанна знала об этом, но наверняка не думала, что так будет продолжаться всегда.
– Да. Могу, – ответил Ильин.
– Хотела оставить тебе записку, но решила, что ты этого не заслуживаешь.
Уголек догадки вспыхнул красным где-то под сердцем.
– Нам надо разобраться…
Интересный ход. Виктор проводил взглядом носилки с телом парня.
– В самих себе… понять, чего мы хотим.
Он слушал.
– Я поеду к маме. Я взяла отпуск за свой счет, Настя бабушку давно не видела… Почему ты молчишь? Ильин, ты неисправим!
Почему он молчит? Потому что даже в обычной семейной ссоре невозможно подобрать слова. Если любишь, будешь подбирать слова, а не сможешь – будешь молчать. К черту! Потому что это тоже не херов мизинец, ударенный о ножку кровати.
– Что ж… Нам действительно лучше пока пожить отдельно, – сказал он. Понимая, что будет волком выть, приходя в пустую квартиру.
– Я так и знала, – всхлипнула Жанна. – Ты только об этом и мечтал!
– Ну, послушай, Жанна. Я в выходные к вам приеду…
Она бросила трубку. Услышала она его или нет? Ильин был уверен, что жена звонила уже из машины. Так что нагнать он ее сможет только у дома тещи. И тогда скандала не избежать. Нет, пусть лучше сама остынет, а в выходные можно попробовать все наладить.
Майор Ильин убрал телефон и направился к заплаканной матери убитого парня.
Кирилл Верзилов, 16 лет. Проживал по адресу Ферганский проезд, дом 8, квартира 46. Неуправляем, упрям, груб со старшими. Такой вот персонаж.
