Никто не стал спорить. Дуглас снова достал роковое ведро. Джонни принес шесть полотенец для лица – полотенце Салли отсутствовало. Гвинни нашла мыло, соду и чистящий порошок, а Каспар собрал все порхающие обертки. После чего они принялись счищать с батареи верхние слои ирисок.
В самый разгар уборки в дверях появился Людоед, настороженный громыханием ведра и журчанием кранов. Джонни издал вопль ужаса. Все застыли.
- А теперь кто это сделал? – спросил Людоед.
Поскольку, строго говоря, никто этого
- Ты здесь руководишь уборкой, Дуглас? – вопросил Людоед. – Или они развратили и тебя?
Дуглас покраснел.
- Возможно, ты удивишься, но по крайней мере наполовину это моя вина.
Людоед покачал головой:
- Я вовсе не удивлен. Джонни и Каспар могут совратить и святого. И с меня хватит. Если получится, я собираюсь избавиться от них.
- Избавиться от них? – потрясенно воскликнула Гвинни. – Имеете в виду – так же, как избавились от мамочки?
- Я
- Тогда что вы сделали с ней? – спросил Каспар. – Вы ведь сказали Гвинни неправду, так?
- Вы солгали, - сказал Джонни.
- Да, что бы ты ни сделал, не надо было лгать им, - сердито произнес Дуглас.
Людоед в величайшем удивлении обвел взглядом их вызывающие лица. Он совершенно не мог понять, почему они так злы. Ни разу ему не приходило в голову, что с ними следует быть честным.
- Вы все просто смешны, - сказал он. – Салли уехала немного отдохнуть. Вы, негодные дети, замучили ее.
- Она уехала не к бабушке, - заметил Каспар. – И почему она не сказала
- Если так хотите знать, она уехала в гостиницу на морском курорте, - ответил Людоед. – И она не сказала вам, потому что она устала от вас.
- На этот раз это правда? – вопросил Дуглас.
- Дуглас, - произнес Людоед, - ты можешь запугивать Малколма, но не смей использовать этот тон со мной.
И они сразу поняли, что он сказал неправду. Будто чтобы окончательно укрепить их ненависть и недоверие, он добавил:
- Каспар и Джонни, это ваша вина. Вы двое разрушаете здоровье Салли – со своей водой, ирисками и лазанием по крышам, и я собираюсь после Рождества отправить вас в пансион, чтобы там вас научили достойному поведению. Я сыт вами по горло.
Каспар и Джонни были слишком потрясены, чтобы говорить.
- Это нечестно! – воскликнул Дуглас. – Они просто еще не научились, как сделать так, чтобы их не поймали, а мы научились!
- Я так понимаю, ты просишь, чтобы тебя тоже отослали? – спросил Людоед.
- Еще чего! – прочувствованно ответил Дуглас.
- Тогда не провоцируй меня. Убери эту отвратительную грязь, а потом спускайся на кухню и найди что-нибудь, что мы можем поесть.
У них ушло больше часа, чтобы отскрести ириски от батареи. После чего Дуглас спустился на кухню и сделал всё возможное. Его всё возможное оказалось большим количеством слипшейся комками, холодной консервированной фасоли.
- Это всё, что ты смог? – недовольно спросил Людоед.
- Это единственное, что я умею готовить, - объяснил Дуглас.
Каспар, Джонни и Гвинни были поражены его невежеством.
- Мы все можем приготовить яичницу с беконом, - сообщил Каспар. – А Гвинни умеет много всего.
- Слава Богу! – сказал Людоед. – Тогда верните фасоль в консервные банки и сделайте яичницу с беконом.
Они повиновались. Гвинни подумала, что фасоль, возможно, не будет храниться в открытых банках, так что Каспар подогрел ее на сковороде.
- Сходи спроси Малколма, хочет ли он ее съесть, - велел он Джонни.
- Где Малколм? – спросил Людоед. – Ушел с головой в какой-нибудь эксперимент?
- Нет, он заболел. А ты даже не заметил, - ответил Дуглас.
Джонни нашел Малколма спящим – шесть карандашей стояли на подушке, будто охраняя его. Его лицо было таким изнуренным и бледным, что Джонни забеспокоился. Но говорить Людоеду нет смысла. Ему было наплевать, живы они или умерли – возможно, с небольшим предпочтением в сторону их смерти.
На этой мысли в голове Джонни зародилась идея. Он подошел к столу, где Малколм оставил химический набор, и осторожно осмотрел его, чтобы понять, как Малколм работал над поисками невидимости. К своему удовольствию, он обнаружил, что Малколм оставил лист с записями. Джонни, который всё держал перемешанным в голове, был этим поражен, но лист всё равно взял. Затем, чувствуя себя довольно-таки бесчестным и бросая настороженные взгляды на спящего Малколма, он прочитал записи.
