Те мчались ко рву с толстыми вязанками, держа одну подвое, и… принялись закидывать яму.
— Не дёргаться! Терпеть… — скрипел сам зубами Мих, а и его напарники рядом с ним.
— Как можно… — выдал Зуб.
Варвар и вовсе завыл, уподобившись ручной зверюге.
— Так нужно — поверьте, а доверьтесь!
Наконец появились те дикари, кто тащил…
— Таран!!! — округлились глаза у напарников Михея.
— Вот терь пора — самое время! Атакуем именно их!
Мих на пару с Зубом натянули луки и выпустили по одной стреле. Оставшиеся две припасли для стрельбы наверняка. Но и первые ушли куда надо, повалив два дикаря. Свои же их и затоптали, едва удерживая бревно навесу — покрыли половину открытого участка местности до завала с преградой.
У рва вновь их и обстреляли лучники, а тех камнями поддержали иные сокурсники. Вроде бы получилось — кое-что очевидно. Уронив бревно, дикари попятились назад, но тут из кустов выскочили те, кто был облачён в звериные шкуры и черепа. Под их улюлюкающими криками и сотрясанием дубин, отступившие снова ринулись на приступ, тем более что к ним присоединились и метатели камней, расстреляв все свои заряды.
Также поразили тройку чужаков, и те сейчас корчились на земле. К ним уже бежали девчонки — оттаскивали через окно в свой барак.
— А вот теперь стоять — бояться-А-А… — закричал Мих, и его поддержали Зуб с Варваром.
— Ура-А-А…
— А-а-а… — орали во втором ряду те, кто уцелел после града камней, и сотрясал лопатами, размахивая над головами. А Маковец так и вовсе отбивал ей иные булыжники. Одно слово — баскетболист. Ну и Кислый, он же Шавель, тоже тот ещё футболист, бегал по двору уворачиваясь от каменных снарядов людоедов.
И только Миколе было всё по барабану. На ведре хоть и проступили вмятины, но он не выпал из строя сокурсников на втором плане, а при навале дикарей на заграждение и его прорыве вовсе вышел на первое место.
Дикари приняли его за главаря шайки чужаков, поэтому все дубинки сыпались именно на него, как из рога изобилия еда. Его стремились достать — каждый дикарь-людоед, считал своим долгом настучать ему по голове.
Да не позволили практикантропы, не собираясь становиться кеглями. Дикари во второй раз выронили таран, зато теперь они по нему как по помосту и преодолевали преграду из кроватей чужаков — сыпались им на головы, спотыкаясь и падая из-за длинных рукоятей от ветвей, оставленных Беккером.
Началась настоящая заруба — и сразу не определишь, где свой, а где чужой. Практикантропы разделились, дабы не мешать друг другу во время схватки, и не зацепить ненароком один одного. Тогда точно — беда — поражение неизбежно.
— Да сколько же ва-а-ас… — не устоял Мих на ногах. Его всё-таки смели, но затоптать не сумели. Выручила ручная зверюга, смахнув при ударе лапой разом парочку дикарей, а третьему вцепилась в ногу. Чуть не оторвало, но зато прокусила, хотя и сама получила не раз дубиной по черепу.
— Куда? Стоять! Назад! — преградил Варвар собственным тело крыльцо мужского барака беглецам с лопатами. — Действуйте, как учил! А проучите людоедов, иначе могилы вам не пригодятся, а сами людоадам в качестве охотничьих трофеев на заклание! Деритесь! Будьте мужиками-и-и…
Ему также досталось. Но он не дрогнул, и в свою очередь завалил пару дикарей. Одно слово — варвар. Людоеды лишь раззадорили его. И он пошёл на стену из них в одиночку, бросаясь в прорыв к Михею с его зверюгой. Зуба не видел. Но знал наверняка: тот где-то также рубится с превосходящими силами людоедов — и без боя не сдаться. А этому никогда не бывать.
— За мн-Ой… — не обратил Варвар на очередной удар по голову дубиной, сам отразил выпад дикаря, рассекая ему руку костяшкой-мечом. И укрыв щитом голову от повторного удара извне, кинулся на иных дикарей точно шар в боулинге на кегли.
Его посыл с порывом поддержали сокурсники. Всё-таки не пропали даром уроки с наставлениями от практикантропов в их адрес. В безысходной ситуации они вдруг уяснили: если дрогнут — погибнут. А так вновь заставили отступить дикарей, и даже стремились догнать обращённых в бегство людоедов и добить. Да где там — дети природы оказались более прыткими и выносливыми — со страху перепрыгивали не только преграду в виде забора из кроватей чужаков, но и ров, скрывались в кустах, не останавливаясь и в дебрях.
Теперь уже орал Беккер, срывая голос на них:
— Куда? Опомнитесь! Вернитесь! — готов был он простить им их предательство — во второй раз, а третьего могло и не быть, если только в отношении него и в качестве мести за позор связанный с очередным поражением. — Ерунда! Без поражений не бывает побед!
Старик не поверил тому, что услышал и переспросил: не ослышался ли?
— Пускай мы проиграли битву сегодня, но завтра обязательно победим, а рано или поздно, что очевидно! Поскольку у нас преимущество с численным перевесом!
Вот так вот — ни много, ни мало. И впрямь Наполеон. Как в том анекдоте про слона: что делал слон, когда пришёл на поле он?
