— Вот, вы гуляете, а мы тут пашем! — загалдели девчонки из параллели.
— Если бы, а то — у людоедов минус три, у практикантропов плюс три!
— Чё, правда — убили?
— Одного Мих застрелил из лука, а двух иных сожрало то, чем вскоре сами полакомимся, — заявил Зуб, вырастая в глазах сокурсниц, как завидный ухажёр, не в пример остальным практикантам-парням. Одно слово — практикантроп.
Тут и Варвар подоспел.
— Почему один? Где Мих?
— Спакуха, братуха! Ситуация полностью под контролем! И распространяется терь на весь край людоедов!
— Опять дрались с ними?
— Нет, снова — и сражались…
— Итог?
— У нас плюс три, у них столько же в минусе…
— Ранеными?
— Обижаешь — убитыми…
— Ну, вы и звери! — пожалел Варвар, что не принимал участия в ожесточённой схватке на острове.
— Ещё успеешь навоеваться! Перемирие придумано ими для отвода глаз! А на деле настоящая партизанская война людоедов против нас! Так что пора бы уже возводить настоящее укрепление по всему периметру лагеря! Но после, как притащим тушу одной громадины! У неё мяса — ты себе не представляешь! Бабам работы как стряпухам хватит на неделю — не меньше! Зуб даю!
— А я не дикарь — возьму и выбью! Потом на грудь повешу!
— Варвар…
— На том и стою, а стоять буду!
И впрямь, у него не забалуешь.
— Кончай брёвна таскать! А ты, Ишак, дуй на лесоповал, и гони всех в лагерь! Я так сказал!
— И я… — присовокупил Зуб, и тут же прибавил: — Скажи: это от Михея исходит! И приказ, а не просьба!
Вежновец послушался, погнав всех, кто находился на лесосеке, к баракам, уже зная некоторые новости от Ишака, кои успели обрасти слухами.
Получалось, что практикантропы завалили не три дикаря, а тридцать три — и разгромили передовой отряд людоедов на райском острове, где еды — завались. А ничего делать не надо — только отдыхай всласть да жри от пуза.
И вновь штрафные работы. Тушу было решено тащить по земле волоком. Разделывать на берегу не оставалось времени, сумерки грозили наступить раньше. А всего с многотонным чудовищем предстояло проделать что-то около версты по сильнопересечённой местности — и просеку не вырубить. Хотя местами всё же приходилось валить деревья. Проще их, чем пробить толстую шкуру с костяными пластинами на туше, которые можно было использовать в качестве защиты на доспехи себе или в качестве дополнительного материала на ограждение или крыши бараков. А и без сторожевой вышки, если построить башню не удастся — никуда. Надо же где-то лучникам размещаться. А таковых уже было семь. Да стрелять умели не все. Но когда дикари повалят на лагерь толпой, в них будет проще попасть, чем промахнуться.
Не работали — если так можно было выразиться — исключительно три практикантропа да их ручная зверюга, и несли вахту по охране сокурсников, перетаскивающих волоком тушу водного гиганта.
Сокурсники недоумевали, как можно было завалить такую громадину, у которой одна пасть в их рост, а уж клыки — настоящие бивни. За коими встречались иные, и можно было использовать в качестве ножей, а бивни — запросто сойдут на мечи, поскольку плоские, как резцы и с острыми краями-зазубринами точно пилы. И чем корни — не рукояти.
На них, как строительный инструмент и рассчитывал Вежновец. Всё-таки не зря в армии служил в стройбате. На нём и была закреплена материальная часть работ в лагере — его обустройство.
Даже ковать оружие или инвентарь не приходилось, природа — мать её — предусмотрела всё. Только бери, сколько надо, иначе накажет за жадность, как в случае с алказаврами.
Те не участвовали в работе по перетаскиванию туши монстра, скрылись бесследно, похоже решив обособиться, ещё надеялись отсидеться в лесу — вели, прямо скажем, примитивный образ жизни на деревьях подобно приматам. Ну да их выбор. Насильно мил не будешь, а никто принуждать и не собирался, каждый выбирал сам себе свою судьбу, ступая на ту или иную стезю. Слабым тут не место.
Наконец чужаки добрались до места собственной стоянки и уже затемно. Михея не покидало чувство, что за ними следят неотступно, и не только дикари-людоеды, и даже не местные звери, а кто-то или что-то ещё, чему он пока не мог дать толкового определения, не имея ответа.
Вот и Зуб подтвердил его догадку, испытав аналогичные чувства. Даже Варвар заговорил с ними сам об этом. А и ручная зверюга рычала до сих пор так, словно за ней гнались не один день чудища, и не думая отказываться в дальнейшем от преследования, пока в конец не загонят.
— Не мешало бы во всём этом разобраться, мужики… — заявил Мих.
— Лады, но сначала дай отоспаться… — заключил Зуб.
— А кто будет дежурить ночью?
— Я… — вызвался Варвар. Он засиделся. Работа ему была не в кайф, а вот хорошая драка — самое оно для него.
В лагере разожгли костёр, чтобы было светло, и материала для дров хватало. Паша догадался натаскать с иными парнями отрубленные ветви с деревьев, а затем, если что, предложил спалить одно бревно. Слышать об этом было кощунственно, но своя шкура дороже. Раз так надо для тех, кто будет дежурить ночью, так тому и быть.
