Людовик XI полностью

Во время официального въезда в Париж король продолжал терпеть пристрастие герцога Бургундского к пышности. В понедельник 30 августа, рано утром, королевская процессия прошла через ворота Сен-Дени. Дома на улицах, по которым она должна была проехать, были украшены гобеленами. У окон толпились те, кто был достаточно богат, чтобы позволить себе привилегированные места, в то время как народ сгрудился по краям дороги, чтобы наблюдать за зрелищем. Людовик был не только новым правителем Франции, он был диковинкой, Дофином, чьи несчастья были известны всем, принцем, который, как все знали, совершал и будет совершать удивительные вещи. Все королевство затаило дыхание в ожидании того, что должно произойти, а среди великих баронов царила дрожь ужаса.

Бургундские дворяне шли во главе процессии в своих золотых одеждах, блистая бархатом и дамастом, и улица Сен-Дени гудела от тысячи серебряных колокольчиков, которыми были богато украшены их лошади. Четыре трубы возвестили о прибытии короля. Поверх алого дублета, украшенного большими пуговицами из рубинов, он надел мантию из белого дамаста, окаймленную золотым шитьем. Шесть парижских горожан, одетых в красный атлас, держали над его головой балдахин из синего шелка, усыпанный флер-де-лис (геральдическими лилиями). За ним на коне, чья черная атласная сбруя была украшена золотом и драгоценными камнями, ехал герцог Бургундский, облаченный по этому случаю в черный бархатный костюм, украшенный рубинами, бриллиантами и жемчугом. На околыше его шляпы располагалась коллекция драгоценных камней, оцениваемая в 400.000 экю, а на шлеме, надетом одним из его людей ехавшим позади, сверкал Фландрский рубин, Чудо христианства, который однажды будет найден в пыли на поле боя.

Этому королю, который не слишком придерживался традиций, город Париж, тем не менее, продемонстрировал свою традиционную пышность. Вскоре после прохождения через ворота Сен-Дени Людовик увидел фонтан, из которого текли молоко, вино и гипокрас[35]. На сцене, установленной неподалеку, "дикие мужчины и женщины дрались и устраивали несколько представлений". Далее последовало еще более привлекательное зрелище: три восхитительные молодые девушки, полностью обнаженные, резвились, как русалки, в искусственном бассейне и парижский хронист с восторгом отметил, что каждая из их прелестных грудей, "больших, круглых и упругих", представляла собой "очень приятное" зрелище. В более серьезном духе перед больницей Святой Троицы королю представили пантомиму, рассказывающую о различных эпизодах Страстей Христовых. Но парижане также хотели, чтобы их новый государь знал, что его вкусы и репутация им известны и после посещения сцены охоты, где охотники "производили большой шум своими гончими и охотничьими рогами", Людовик имел удовольствие видеть, как солдаты в его честь, перед Шатле воспроизвели штурм бастиды под Дьеппом, которую он взял в 1443 году.

Было уже шесть часов, когда король прибыл в Нотр-Дам, где его ждали епископ, духовенство и делегация Парижского Университета. Король, который начал уставать от пышности приема, и которому не нравилось, что прелаты выстроились перед ним, резко оборвал церемонию, прервав речи епископа и представителя Университета. Выслушав в соборе пение Te Deum, он отправился во дворец, чтобы председательствовать на неизбежном пиру, и только в полночь почувствовал себя свободным, чтобы покинуть праздник.