"С Божьей помощью, когда наши люди немного отдохнут, мы намерены немедленно отправиться за ними [нашими врагами]", — объявил он в письме, которое написал своим добрым городам несколько часов спустя. Поэтому король занялся реорганизацией своих войск, наймом подкреплений и обеспечением боеспособности 30.000 человек, составлявших городское ополчение. Он не мог позволить себе выбирать своих сторонников или анализировать причины их перехода на его сторону. О тех, кто бежал с графом дю Мэн, Панигарола отметил:
Большинство из них вернулись, а некоторые возвращаются каждый день, и Его Величество оказывает им очень хороший прием.
Сам граф дю Мэн сообщил, что он возвращается с 200
31 июля бретонцы и бургундцы покинули Этамп, где они собрались после Монлери, и отправились на восток. Затем король приказал де Руо и Жану де Салазару двигаться вверх по левому берегу Сены, чтобы захватить мосты и преследовать противника. Однако он знал, что не сможет долго удерживать контроль над рекой. После трехдневной задержки графу де Шароле и герцогам Беррийскому и Бретонскому все же удалось переправиться через реку по импровизированному мосту. Людовик также узнал, что герцог Бурбонский, граф д'Арманьяк и герцог Немурский собираются присоединиться к бургундской армии с несколькими тысячами человек, также как и войска герцога Иоанна Калабрийского и маршала Бургундии. Парижу грозило вскоре оказаться в осаде[66].
В этот момент положение короля стало ухудшаться. Его надежды на проведение кампании против принцев постепенно рушились из-за внушавших страх предостережений и разоблачений двуличия. Некоторые из его капитанов заявили, что не доверяют своим людям, особенно тем офицерам и солдатам, которые вернулись "после игры в труса при Монлери". Осторожные советники внушили ему сомнения. Члены Парламента выступали за мир любой ценой на том основании, что некоторые важные люди в столице были готовы к предательству. Недовольные были в основном среди государственных служащих и священников. Амбициозные бюрократы думали, что смогут подняться выше благодаря поддержке своих феодальных покровителей. Как и епископ Парижа, большинство духовенства и Университет надеялись, что принцы поддержат требования церкви за счет короны. Наконец, был раскрыт заговор, в котором участвовала небольшая группа чиновников, явно намеревавшихся захватить королевский дворец. День за днем агенты Людовика приносили своему господину новые доказательства предательства.
Жан-Пьер Панигарола, внимательно следивший за тем, что происходило в окружении короля, отправил герцогу Милана очень тревожную депешу:
Мой господин, мой долг обязывает меня сообщить Вам, что дела Его Величества с каждым днем идут все хуже и хуже. Король остался без Совета, потому что его советники умирают от страха, особенно адмирал; кроме того, очень болен бастард д'Арманьяк. У Его Величества нет никого, кому он мог бы довериться. Отныне граф Булонский на стороне принцев.
Войска, защищающие Париж, недовольны, потому что король не дает им денег […] За последние две недели люди дезертировали небольшими группами, в общей сложности более ста копий.
Королевские агенты перехватили письма, адресованные некоторым парижанам, в которых говорилось о существовании заговоров с целью передачи города врагу и таким образом, Людовик стал "остерегаться Парижа". В Лионе, одном из столпов королевства, один из высокопоставленных чиновников принял участие в заговоре с целью передачи города представителям герцога Беррийского.
Все это внушило королю […] столько опасений, что он […] растерян и глубоко встревожен. Его камергеры и главные офицеры не смеют поднять глаз от земли.
