Получив зелёный свет, она села на кровать рядом с ним, и боец повернул к ней своё изуродованное лицо. Рана не страшна, сестра видела и похуже. Но вот взгляд… Она готова была провалиться сквозь землю, убежать, исчезнуть… Всё что угодно, только не видеть той ненависти, которую она получила в этом беззвучном мужчине.
Джасти осторожно коснулась салфеткой его глаза и так же осторожно попыталась смыть гной, но то и дело приходилось надавливать сильнее, дабы выудить капельки из самых глубоких мест в впадине, где когда-то был второй изумрудный глаз. Пару раз Йорвет поморщился, но не издал ни звука. А девушка, сменив уже пятую салфетку, закончила лишь когда весь его ожог — от брови и до самой губы — был чист.
— Я наложу повязку, но менять буду каждый день, — неизвестно зачем произнесла девушка. Быть может, не хотела, чтобы эльф видел в её движениях угрозу? Хотя, для него вся она сама и есть угроза… Наверное.
Он не отрываясь смотрел то на руки, которые брали бинт и чистую салфетку, то на её лицо. Мурашки по коже. Как Джасти была счастлива встать с кровати, дабы удобнее обмотать его голову и пол-лица бинтами. Только бы больше не встречаться с этим ядовитым взглядом.
Накладывая повязку, сестра задумалась о положении Леголаса в обществе. Порой даже самые лучшие друзья не могут придти к единому мнению, отказываясь наступить на шею гордости или принципов. А тут этот, казалось бы, необузданный мужчина так скоро сдался перед голубоглазым эльфом. Быть может, её похититель был куда больше, чем обычным воином. «Надо будет поинтересоваться у Исенгрима». Но завтра. Все дела она оставляла на завтра, уж больно устала сегодня.
— Тебе вколоть обезболивающее? — спросила девушка Йорвета, закончив с повязкой. Тот же молча лёг обратно на кровать и повернулся к ней спиной. Ответ был дан весьма понятно. — Но антибиотик всё равно придётся.
Достав из тазика нужную ампулу, Джасти ловким движением руки открыла её, набрала в шприц и обошла кровать. Руку, разумеется, он протягивать не собирался. Пришлось взять себя в руки и медленно, боясь раззадорить спокойного льва, взяла его за кисть и потянула на себя, оголяя вены. Хоть и не они были её целью, но девушка мысленно отметила, какими же хорошими они были… в медицинском смысле. Обработав поверхность, сделала инъекцию и поспешила убраться от Йорвета подальше. Мужчина как лежал, так и лежит, даже не шелохнувшись.
— Мне нужно сменить твоё постельное бельё и обработать кровать, — сказала она и замерла в ожидании его реакции, но тот был глух.
Делать нечего. Сказано — сделано. Джасти выбросила использованный материал и попросила Исенгрима принести сменные простынь, наволочку и пододеяльник.
Мариэль как раз закончила с уколами и пересеклась с Джасти у мусорного ведра. Сестра украдкой взглянула на неё. В девушке что-то изменилось. Лицо продолжало отражать усталость, но теперь в этих красивых голубых глазах можно было заметить тень печали. Эльфийка была чем-то расстроена, а сестра заметила это только сейчас. Даже как-то стыдно стало. Вот вечно так! О больных думаем, но здоровых не замечаем.
Вскоре принесли ужин, Исенгрим доставил чистое бельё, и, стоило Джасти подойти к нему, как он прижал чистые ткани к себе.
— Я сам это сделаю, — проговорил он. — Не нарывайся лишний раз.
— Спасибо, — искренне сказала девушка. — Скажи Мариэль, чтобы ложилась спать. На ней лица нет.
— Не удивительно, — пожал плечами юноша. — Она хочет повидать родных, беспокоится. Особенно после новостей о пауках.
— Так её дом в той деревне, что рядом с нами?
— Ну не то чтобы совсем рядом, — Исенгрим подошёл к кровати Йорвета. — Надеюсь, мне не придётся тебя ещё и поднимать, — после этих слов мужчина встал на ноги и, сложив руки на груди, внимательно стал наблюдать за действиями своего товарища, пока тот продолжал свой ответ: — Пешком идти примерно сутки. Но да, это её родная деревня. У Мариэль остались там отец и мать.
— Так почему бы ей не навестить их?
Вполне нормальный вопрос, за который Исенгрим удостоил девушку любопытным взглядом. Но потом тут же нахмурился и вернулся к своему делу:
— Раньше ещё можно было бы. Но теперь опасно. Да и её задача – оставаться здесь и помогать тебе.
— Да брось ты. Самая тяжелая работа выполнена. Теперь осталось только следить за здоровьем ребят да колоть те или иные средства.
— Ты её так просто отпускаешь? — не без удивления уточнил эльф.
Джасти невольно усмехнулась его реакции и, переведя взгляд с него на Мариэль, тихо, с печалью в голосе сказала:
— Это я тут пленница, а не она. Мне не чужды её чувства. Я прекрасно понимаю, каково это, быть вдали от друзей… — поняв, насколько она сейчас жалостливо выглядит, будто пытается заставить других жалеть себя, быстро добавила: — … семьи и родных. — Хотя это мало чем помогло.
Исенгрим быстро, но не сказать, что аккуратно, застелил постель Йорвета, а когда отошёл, одноглазый нехотя вернулся обратно на кровать. Вот уж кто точно всем своим видом пытался показать, как ему здесь плохо в обществе человека.
