— Хватит орать, — приказал эльф, грубо выхватывая у неё второй поднос. — A dʼyeabl aep arse, beanna! Ты достанешь даже мёртвого.
Стоило бы обрадоваться, ведь цель сестры достигнута. Но она лишь злобно взглянула на одноглазого и мысленно пожелала ему подавиться. Мужчины отошли к костру, к своим товарищам и, разговаривая о чём-то, принялись за трапезу. А что надо делать Джасти? По сути, нужно поесть. Но знакомый крик Исенгрима заставил девушку забыть об этом.
Она увидела его и Мариэль, идущих с холма, где когда-то скрылась красивая эльфийка. Нельзя было передать, как же сестра рада видеть эту парочку. Девушка побежала им навстречу, в то время как Йорвет и Зевран остались на своих местах.
— Наконец-то вернулись, — обрадовалась Джасти. Исенгрим был хмур — до него ещё в деревне дошли известия о пауках. Спутница же ярко улыбалась своей наставнице. Такой улыбки Джасти ещё ни разу не видела на столь прекрасном лице. — Вы задержались.
— Проблемы с деревней, — отозвался Исенгрим. — Я просил их остаться. Даже если пауки уйдут с этих земель, они ведь вряд ли вернутся. Нас обрекли на голодную смерть.
— Значит, ты догадался, что мы не собираемся эвакуироваться.
— Я хоть не знаю твоей медицины, но за время, проведённое с тобой, понял, что очень важно соблюдать чистоту. А в лесу, увы, такой радости нет.
Джасти улыбнулась. Надо же, он не только переводил, но тоже чему-то учился. Приятно, что она сотрясала воздух не только ради своей Мариэль.
— Пойдёмте, — поманила она пришедших. — Вы устали с дороги. У нас как раз обед.
— Приятная новость, — слегка расслабился эльф. — Мы действительно проголодались.
***
Пока Исенгрим трапезничал с двумя командирами, Джасти и Мариэль осматривали больных после обеда — обязанности ещё никто не отменял. В эльфийке было больше рвения, чем до ухода. Видимо, она успела соскучиться по работе. Но настроение красавицы быстро омрачилось. Сначала она заметила разбитое окно, вместо стёкол которого теперь были приколоченные и перевязанные между собой палки. Потом она заметила пустую кровать в конце зала, на которой когда-то лежал Драниэль. Она всё поняла.
Так прошёл день. В работе, в напряжении, в безмолвии. Исенгрим, Зевран и Йорвет общались между собой и не обращали никакого внимания на человека и эльфийку. Им просто было не до этого, и Джасти это прекрасно понимала — мужчины из кожи вон лезли, лишь бы защититься от пауков, продержаться до подкрепления.
Чем-то сестре эта ситуация напомнила те долгие недели в роте, когда эльфы почти не нападали, но люди всё равно ощущали себя в ловушке. Сердце заныло вновь при воспоминании о своих ребятах и Юджине. Последние события здесь напрочь оттеснили их образы, но сейчас, пока Джасти стояла на улице и смотрела на закат, и, пользуясь минутами отдыха, она вспоминала их лица, голоса, слова; как ребята хлопали в ладоши, когда девушка перед боем играла на гитаре и распевала песни о победе.
— Эй, — уж больно неожиданно на улицу вышел Йорвет. — Выпей.
Она недобро взглянула на сурового мужчину, а потом на какую-то склянку, что он протягивал. В ней что, была та самая болотная жижа?
— Что это? — брезгливо сморщилась сестра.
— Ты меня не услышала? Пей, я сказал.
— Не буду, — выпила, если бы только эльф объяснил всё и попросил нормально. А вдруг он пользуется суматохой и хочет её отравить? Жажда её крови давно читалась в этом изумрудном глазу.
— Beanna, я волью тебе это в рот насильно, так что будь добра, выпей, — прорычал он сквозь зубы.
— Неужели так сложно сказать, что это за дрянь? — как не крути, кто как не медик может предсказать, как незнакомые вещества могут повлиять на человеческий организм?
Жаль только, что Йорвет был не очень общительным эльфом. Большим пальцем он с лёгкостью откупорил склянку, свободной рукой притянул к себе Джасти и прижал спиной к своей груди так, что она не то что двинуться не могла — в столь сильных руках девушка не способна была даже вздохнуть. Потратив остатки дыхания на крик, она стала жадно хватать ртом воздух. Йорвет воспользовался моментом и влил содержимое склянки ей в горло.
Вместе с воздухом в лёгкие попали капельки этой дряни — Джасти закашляла, а Йорвет отпустил её. Вместе с кашлем пошли и рвотные позывы — настолько противная была эта жижа. Смесь горького и кислого, вязкого и тягучего, эта жидкость медленно стекала по пищеводу.
— Ублюдок, — сквозь содрогающую желудок волну, прошипела девушка.
— Джасти, ты кри… В чём дело? — на её крик пришёл Исенгрим. — Йорвет, какого чёрта?
К ней подбежал ещё Зевран, положил руку на спину и стал поглаживать.
— Всё хорошо, потерпи. Это скоро пройдёт.
— Что ты ей сделал? — не без угрозы спросил Исенгрим
— То, что и хотел — дал настойку.
— Тогда почему она кричала? — спокойнее своего товарища поинтересовался Зевран.
— Она не хотела пить. Пришлось влить насильно, — до омерзения спокойно ответил одноглазый.
