— Нет, — кинжал скользнул по щеке, но он не резал кожу. Скорее щекотал своим холодом. По спине пробежались мурашки, а тело рефлекторно отодвинулось назад, ещё больше позволяя веткам вцепиться в ткань платья. — Я хочу припомнить тебе всё, что ты мне сделала. Как ты меня называла, как вчера вводила эту дрянь… За каждый раз, когда ты доводила меня, я оставлю на твоей коже шрам…
Эльф надавил кинжалом и продолжил вести лезвие к шее, к горлу, к груди. Пока он ещё жалел Джасти — оружие не оставляло за собой кровавых дорожек. Но это уже не было щекоткой. Стало больно.
— Я закричу, — пискнула сестра.
— А я вспорю тебе брюхо, — усмехнулся он, приближая своё лицо к ней, приметив, что она из-за его близости лишь сильнее прижимается к кусту. Дыхание одноглазого щекотало лицо, а жар тела ощущался даже при отсутствии прямого контакта. Стало страшно. Никогда нельзя было понять, шутил ли он или… Да он вообще никогда не шутил! Осознав в полной мере свою ситуацию, Джасти зажмурилась и сжалась, словно только и ожидала, когда мужчина исполнит свой приговор. Но в этот момент он отступил от неё и усмехнулся. — Если продолжишь и дальше меня донимать, я действительно это сделаю.
Сестра приоткрыла один глаз. Йорвет больше не смотрел на неё и не улыбался, а деловито осматривал путы девушки. Пошутил, значит… Очень забавно, посмеялись. Особенно стало Джасти смешно, когда Йорвет схватил одну из веток и тут же одернул руку, внимательно осматривая свою ладонь. Ох не понравился девушке этот взгляд.
— Beanna, не двигайся, — чуть слышно прошептал он.
— Ч-что? В чём дело? — испуганно спросила она, но немедленно повиновалась, прекратив любые попытки отодвинуться от эльфа или вырваться из плена.
— Тебя держат не ветки, а паутина, — он обвёл глазом местность, медленно доставая свой лук. Убедившись в чём-то, он резко повернулся к сестре и быстрыми движениями освободил кинжалом от пут.
— Беги в лазарет, быстро! — рявкнул Йорвет. Повторять не пришлось.
Джасти бросилась к лазарету, но почему эльф не побежал за ней? Она обернулась и увидела, как на одноглазого бежали три твари… Пауки. Огромные… В человеческий рост, молниеносные твари, издающие ужасный звук. То, чего она так боялась в жизни — арахниды. Но не маленькие паучки, которые сидят в углах комнаты, а огромные твари.
Джасти бежала вперёд, смотрела назад, не помня себя от ужаса. Девушка запуталась в собственных ногах, упала, но вместо того, чтобы встать, она повернулась лицом к Йорвету, окоченев от страха. Она наблюдала, как тот, несмотря на свой тяжелый вид, с ловкостью отбегал от них, стрелял в морду… Но на место одного упавшего из леса приходили двое.
— Беги! — орал Йорвет.
Она не могла, оцепенела. Дрожала. Они большие, их много и становилось ещё больше. Эльф сражался один. В ушах только трески этих членистоногих, которые они издавали, свист стрел. Одноглазый хотел было броситься к ней, но его окружили. Остроухий чудом умудрялся сам остаться в живых, а тут нужно думать ещё о бесполезной человечке.
Один паук приметил более лёгкую жертву и быстро потрусил в сторону сестры. Но даже при виде столь явной опасности Джасти не могла заставить себя подняться. Смотрела на эту тварь не отрываясь. Ужас, страх, паника!
Паук упал замертво в двух метрах, так и не достигнув своей цели. В одном из восьми глаз торчала стрела. К Джасти сзади подбежал Зевран и одним рывком поставил на ноги. Мимо промелькнул Исенгрим, спеша на помощь товарищу. С крыши стрелы, одна за другой, стали попадать в цель, но лучник не успевал поразить всех. В этот миг из леса хлынула черная волна этих тварей, одна половина которой побежала на четвёрку, а вторая — атаковала лазарет. Лучнику на крыше пришлось заботиться о себе, а не о четверке на поляне. Зевран хотел было толкнуть Джасти к помещению, но было поздно — арахниды окружили здание.
Эльфы ловко меняли оружие, выстреливая в дальних пауков, и при этом кинжалами протыкали жвала близко стоящих. Постепенно пауки оттесняли Исенгрима с Йорветом к Зеврану и Джасти. Трое мужчин окружили девушку своими телами и в таком положении отбивались от врага, не позволяя паукам подойти к человечке слишком близко. Она уже отошла от оцепенения, но сестре ничего не оставалось, кроме как стоять и молиться, чтобы это всё побыстрее кончилось.
Трупов пауков становилось всё больше, они окружали маленькую компанию, а живые твари взбирались по ним, нападая уже сверху. В один такой раз тварь была очень близка к тому, чтобы броситься на Джасти, но Исенгрим успел, схватив девушку, отбежать с ней в сторону, а на врага со всей силой обрушился Зевран.
Вот и всё. Сестра очень много раз представляла свою кончину за эти три года. Она умирала из-за эльфийской стрелы. Подрывалась на мине. Не выдерживала пыток. Но умереть здесь, среди эльфов и из-за пауков! До такого даже фантазия не могла додуматься, почему же это сделала реальность? Почему Исенгрим и Зевран пропали? Что?!
