— Йорвет, успокойся, — вмешался Исенгрим. — Мне тоже не нравится эта идея, но ты говоришь о Трандуиле, а не о каком-то второсортном вояке.
Одноглазому не понравилось, что этот «второсортный вояка», сидящий рядом, перебивает. Но, решив, что действительно погорячился в сторону владыки, поутих, обхватывая губами трубку и деловито разглядывая нарисованную карту. Он всё пытался найти выход, хоть какое-нибудь предложение, план. Но лучше того, что придумал Леголас, не приходило в голову. Плевать на людей. Эльф хотел, чтобы в первую очередь Трандуил думал о своих родных землях. Увы, этим занимается только его сын.
Здоровым глазом он заметил, как Леголас и Исенгрим одновременно посмотрели в сторону лазарета. И рефлекторно сделал то же самое. Зевран — так вот куда он бегал — держал за руку человеческую женщину и вёл в толпу. Она была похожа на загнанную мышку — оглядывалась по сторонам, сутулилась и бегала глазами по лицам эльфов. На Йорвете взгляд девичьих глаз задержался, после чего Джасти почувствовала себя ещё неуютнее и, вырывая руку, стала что-то шептать Зеврану. Сам же одноглазый поморщил нос и отвернулся, закуривая трубку. Ей тут было не место. Зачем этот нахальный эльф её притащил? Да ещё и косу заплёл. Это точно его работа, Лис уверен. Тем самым хотел выдать её за эльфийку?
— Йорвет, — позвал Леголас. При взгляде на друга, Старый Лис догадался, что его жест не ускользнул от зорких глаз принца. — Может, мы тебя переведём в другое место? Твой глаз уже не так страшен. Думаю, наши отвары и настойки полностью вернут тебя в форму.
Во взгляде друга читалось беспокойство. Причём не за него — Йорвета. За девчонку. Лис отвернулся, взглянул на Джасти и задумался. Ему сейчас выпадает шанс уйти из этого страшного места, которое превращало жизнь в смерть, но которое изменилось с недавних пор. Ему выпал шанс раз и навсегда распрощаться со своей ужасной компанией — высокомерным Исенгримом, наглым Зевраном и раздражающей женщиной. Но куда он пойдёт? Отряд, который дали под его руководство, полностью разбит. Его самые приближённые и преданные бойцы наверняка узнали о первом поражении Старого Лиса и давно его похоронили, прознав о том, куда отправили командира. Да даже если вернётся, как на него теперь будут смотреть?
В голову невольно врезались слова Леголаса: «Твой глаз уже не так страшен». Но он по-прежнему ужасен и всю жизнь будет напоминать Йорвету и его воинам о первом сокрушительном провале. О том, что он может проиграть вновь.
Зевран пригласил Джасти танцевать, и та, после долгих уговоров, согласилась. Но она не знала эльфийских танцев. Зевран начал её учить. Ворон делал всё, чтобы только этой девчонке стало уютно. И зачем так старается? Из-за чувства благодарности? В это утро она вдохнула в него новую жизнь. То же самое сделала и с Йорветом, и со всеми, кто обитал в доме Последнего Пути. А ведь их могло не стать.
Быть может, именно из-за этого Йорвет собрался отказать Леголасу. Да, девчонка раздражала его, но ему было интересно будущее. Он хотел видеть своими глазами… глазом, как все его товарищи выйдут из этого лазарета с гордо поднятой головой, сказав смерти: «До встречи через много сотен лет!». Лис хотел быть уверенным, что эта женщина спасёт ещё не одного эльфа. Тем более сейчас, когда из-за войн они на грани вымирания. Ну и самое главное — несмотря на свою ненависть к людям, долги надо отдавать. А она, как бы он ни отрицал, спасла ему жизнь.
— Ты так боишься за неё? — усмехнулся Йорвет, переводя взгляд с Джасти на Леголаса.
— Я просто вижу, как она тебе не нравится.
— Эта женщина и не должна мне нравиться, — отрезал эльф. — Я останусь. Всё равно меня уже считают мёртвым.
Принц молчал. Значит, их мысли схожи. Ожог на лице Лиса будет говорить эльфам не о чуде исцеления, а о провале.
— Раз уж у Джасти теперь два переводчика, — вновь влез в разговор Исенгрим, — Леголас, пусть меня время от времени берут в патрули.
— Патрули? — эхом переспросил принц. И опять посмотрел на Йорвета.
— Да не съем я твою ненаглядную женщину!
— Ты не забыл, что о твоей ненависти к людям уже легенды ходят? Я считаю, что у меня есть все основания беспокоиться, — неожиданно для одноглазого разозлился принц.
— Я уже одеревенел, сидя в этом лазарете, — Исенгрим же пропустил их перепалку мимо ушей. — Уже две недели прошло, а я выходил размять ноги лишь для того, чтобы сопроводить Мариэль сюда.
Леголас задумался над его словами и всё хорошенько взвесил. А Йорвет обиделся. Если бы он хотел убить человечку, то сделал бы это сегодня утром. Столько возможностей было! Да и подстроить всё можно было, как несчастный случай — подбросить к лапам паучьего трупа и дело с концом. «И где эти прекрасные мысли были раньше?».
— Я поговорю с Зевраном, — решил принц. — Во время моего отсутствия и до прихода Воронов командовать воинами будет он.
