Процессия двинулась в путь через полчаса. Никто не оборачивался на пепелище, кроме человечки. Она ещё долго всматривалась в лица эльфов и долго смотрела на сгоревший дом. Беспокоилась, чего-то боялась. Йорвет шёл рядом, пытаясь понять причину её страха, но на лице Джасти отражались только печаль и беспокойство.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. Девушка посмотрела на него только тогда, когда лес полностью скрыл место, в которое она вряд ли когда-нибудь вернётся.
***
Ночь была холодной. Но Джасти молчала. Свернулась в позу эмбриона, прикрывая ледяные ноги подолом платья, как одеялом, а ладонями обняла себя. Рядом с ней спали Мариэль и Исенгрим, который вечером поменялся с Йорветом. Девушка не могла уснуть. Ей было холодно, хотелось пить с самого ужина, ибо именно тогда приехал Железный Волк и сразу приказал собираться.
Лис знал, что она не спала. Он частенько смотрел по сторонам, бросал на деревья короткие взгляды, а потом отворачивался. Джасти понимала — он наблюдал. Не только за дорогой, но и за тем, что творится в лесу, нет ли поблизости пауков. Сестра старалась ему не мешать — молчала, как мышка. Но в лесу было спокойно, ибо Йорвет прошептал:
— Ложись спать. Нам ещё очень далеко ехать.
— Я не хочу, — прошептала она в ответ дрожащим голосом, выдавая причину своего бодрствования.
Йорвет вновь обернулся, но на этот раз его изумрудный взгляд задержался на человечке.
— Холодно? — Джасти не ответила. — Одеял мы с собой не взяли. Потерпи немного.
— Да я же не прошу ничего, — усмехнулась она. — Всё нормально, не беспокойся.
Йорвет так и не отвернулся. Она чувствовала взгляд, закрыла глаза, изображая, что пытается уснуть, лишь бы только он не видел её человеческой слабости — вон Мариэль и Исенгрим спали, и никакой холод им не мешал. Как и остальным. Конечно, с такими горячими телами-то.
Но Йорвет не только не отвернулся, но ещё вмиг оказался рядом с Джасти, поднял её на руки и вернулся на своё место. Одной рукой он придерживал её голову, а второй взял вожжи и, словно бы ничего не произошло, продолжил править лошадью. И как только смог не издать ни единого шума и не задеть спящих рядом эльфов?
Джасти смутилась сильнее, но жар, исходящий от его тела, был таким манящим, таким соблазнительным, что девушка запихнула мысль о приличии куда подальше, обхватила его руками и уткнулась носом в грудь. Одноглазый никак не отреагировал.
— Спасибо, — тихо прошептала девушка, прикрывая глаза. — И прости.
— За что?
— Тебе же неприятно, наверное.
Йорвет молчал. Значит, правда. Ну и фиг с ним. Пора уже заканчивать думать о чувствах эльфов и позаботиться о своём благополучии. Нет, серьёзно! Когда осталась в телеге одна, Джасти решила, что хватит себя жалеть. Это ей не делает чести. Месяц назад она ещё пыталась вести себя стойко, спокойно, ибо, как она считала, является представителем своей расы. А тут кисла от того, что все её бросили, никто не хотел сидеть с ней у костра или ехать рядом.
— Да нет, — неожиданно ответил одноглазый. — Не так уж и неприятно, — сестра, не веря своим ушам, открыла глаза и подняла голову, встречаясь взглядом с его подбородком. — Тебя это удивляет?
— Немного. Меня же вечно встречают, как чумную.
— Дело только в расе, а не в том, что ты уродлива. У нас сложились стереотипы, что вы — злые, жадные, жестокие варвары, не уважающие даже своего собрата. Да и твой народ положил очень много эльфов. Но мы, как и вы, забыли, что люди бывают разными.
— И это мне говорит лучший эльфийский командир, погубивший больше людей, чем кто-либо?
Йорвет криво усмехнулся и опустил голову, несильно ударяя девушку подбородком в нос.
— Зевран? — спросил он о её информаторе.
— Он.
— Вот трепло, — улыбнулся эльф, поднимая голову.
— Кто мне ещё о тебе расскажет? Ты никогда не отличался общительностью.
— Если ты сейчас не уснёшь, я тебя вырублю.
В этом весь Йорвет. И пусть слова сказаны без злобы, даже как-то с ехидностью, намёк Джасти поняла. Уткнувшись носом в его грудь, девушка закрыла глаза, но уснуть не могла ещё долго. Пусть её тело греет эльфийское тепло, а вот бедные ножки старалась обогреть только тонкая ткань платья.
Хотя, Джасти была рада бессоннице. Она ехала на мужских коленях, приобнятая сильной рукой, и вдыхала запах дыма от той самой трубки эльфа. Его одежда была пропитана тем дымом и, по-своему, убаюкивала уставший девичий разум. Джасти не обращала внимание, но одноглазый курил часто. Он пропах дымом и лесом. И даже позавчерашний дождь не смыл этот запах. Приятно.
— Какие же вы, люди, хрупкие, — что-то пробубнил Йорвет.
***
Джасти проснулась в тех же мужских руках, но эльф более не вёл повозку, а спал на месте Исенгрима, прижимая к себе человечку. Уже день, так как солнце было в самом зените и опаляло лучами проезжающую процессию. Теперь в руках одноглазого жарко, мышцы пронзила давящая боль после сна на твёрдой повозке. Но Джасти не хотела его будить лишним шевелением. Он устал и нуждался в отдыхе. Уж ради этого можно было попотеть… Во всех смыслах.
