И со свечкой искали они, и с умом, С упованьем и крепкой дубиной,Понижением акций грозили притом И пленяли улыбкой невинной.И решил Браконьер в одиночку рискнуть, И, влекомый высокою целью,Он бесстрашно свернул на нехоженый путь И пошел по глухому ущелью.Но рискнуть в одиночку решил и Бобер, Повинуясь наитью моментаИ при этом как будто не видя в упор В двух шагах своего конкурента.Каждый думал, казалось, про будущий бой, Жаждал подвига, словно награды! —И не выдал ни словом ни тот, ни другой На лице проступившей досады.Но все уже тропа становилась, и мрак Постепенно окутал округу,Так что сами они не заметили, как Их притерло вплотную друг к другу.Вдруг пронзительный крик, непонятен и дик, Над горой прокатился уныло;И Бобер обомлел, побелев точно мел, И в кишках Браконьера заныло.Ему вспомнилась милого детства пора, Невозвратные светлые дали —Так похож был тот крик на скрипенье пера, Выводящего двойку в журнале.«Это крик Хворобья — громко выдохнул он И на сторону сплюнул от сглазу. —Как сказал бы теперь старина Балабон, Говорю вам по первому разу.Это клич Хворобья! Продолжайте считать, Только в точности, а не примерно.Это — песнь Хворобья! — повторяю опять. Если трижды сказал, значит, верно».Всполошённый Бобер скрупулезно считал, Всей душой погрузившись в работу,Но когда этот крик в третий раз прозвучал, Передрейфил и сбился со счету.Все смешалось в лохматой его голове, Ум за разум зашел от натуги.«Сколько было вначале — одна или две? Я не помню» — шептал он в испуге.«Этот палец загнем, а другой отогнем.. Что-то плохо сгибается палец;Вижу, выхода нет — не сойдется ответ», — И заплакал несчастный страдалец«Это — легкий пример, — заявил Браконьер. Принесите перо и чернила;Я решу вам шутя этот жалкий пример, Лишь бы только бумаги хватило».Тут Бобер притащил две бутылки чернил, Кипу лучшей бумаги в портфеле…Обитатели гор выползали из нор И на них с любопытством смотрели.Между тем Браконьер, прикипая к перу, Все строчил без оглядки и лени,В популярном ключе объясняя Бобру Ход научных своих вычислений.«За основу берем цифру, равную трем (С трех удобней всего начинать),Приплюсуем сперва восемьсот сорок два И умножим на семьдесят пять.Разделив результат на шестьсот пятьдесят (Ничего в этом трудного нет),Вычтем сто без пяти и получим почти Безошибочно точный ответ.Суть же метода, мной примененного тут, Объяснить я подробней готов,Если есть у вас пара свободных минут И хотя бы крупица мозгов.Впрочем, вникнуть, как я, в тайники бытия, Очевидно, способны не многие;И поэтому вам я сейчас преподам Популярный урок зоологии».И он с пафосом стал излагать матерьял (При всеобщем тоскливом внимании)Забывая, что вдруг брать людей на испуг Неприлично в приличной компании.«Хворобей — провозвестник великих идей, Устремленный в грядущее смело;Он душою свиреп, а одеждой нелеп, Ибо мода за ним не поспела.Презирает он взятки, обожает загадки, Хворобейчиков держит он в клеткеИ в делах милосердия проявляет усердие, Но не жертвует сам ни монетки.Он на вкус превосходней кальмаров с вином, Трюфелей и гусиной печенки.(Его лучше в горшочке хранить костяном Или в крепком дубовом бочонке.)Вскипятите его, остудите во льду И немножко припудрите мелом,Но одно безусловно имейте в виду: Не нарушить симметрию в целом!»Браконьер мог бы так продолжать до утра, Но — увы! — было с временем туго;И он тихо заплакал, взглянув на Бобра, Как на самого близкого друга.И Бобер ему взглядом признался в ответ, Что он понял душою за мигстолько, сколько бы он и за тысячу лет Не усвоил из тысячи книг.Они вместе в обнимку вернулись назад, И воскликнул Банкир в умилении:«Вот воистину лучшая нам из наград За убытки, труды и терпение!»Так сдружились они, Браконьер и Бобер (Свет не видел примера такого!),Что никто и нигде никогда с этих пор Одного не встречал без другого.Ну а если и ссорились все же друзья (Впрочем, крайне беззубо и вяло),Только вспомнить им стоило песнь Хворобья И размолвки их как не бывало!
