– Шофранка, дай мне руку. Не переживай. Ребёнок чувствует твоё волнение. И не забывай, ты кормящая мать. Всё будет хорошо. Идём на кухню, я приготовлю тебе чай. Успокоишься.
Дверь в дом медленно отворилась, и на пороге появился Вуди. У него был отрешённый вид и покрасневшие глаза.
– Вуди, что с тобой? – испугалась Шофранка. – Отвечай, мне и так тревожно! С Люком что-то?
– Ну-ка, пойдём, – повела его под руки Ева. – Присядь, мой хороший. А теперь рассказывай.
Вуди опустился на стул, молча достал из-за пазухи письмо и положил его на стол.
– Что это? – насторожилась Шофранка.
–Это тебе и Люку…
– От кого?
– Прочти, и узнаешь…
– Ну, хорошо. – Шофранка раскрыла письмо трясущимися руками. – Слава Богу, Адам обучил меня грамоте.
– Шофранка! Ну же! Не томи, – поторопила её Ева.
– Ладно. «Мои дорогие Люк и Шофранка! Мне не хватило силы духа, чтобы признаться вам… Но вы должны знать правду. В тот день, следом за Джанго, у вас родился ещё один ребёнок…» Что?! – схватилась за голову Шофранка, отбросив письмо. – Что?
Вуди опустил голову.
– Не может быть, Шофранка, – произнесла Ева. – Успокойся. И вообще, от кого это письмо?
– Это может быть, Ева. После рождения Джанго я лишилась чувств…
– Это какая-то ошибка, – попыталась успокоить Шофранку Ева. – Держи. Прочти до конца. Уверена, это чья-то глупая шутка.
– «…У вас родился ещё один ребёнок – девочка».
– Глупости! – возразила Ева. – И где же она?
– «Её похитили. Я молилась, чтобы моя внучка была жива, но скрыла от вас правду. Вот Бог меня и наказал. Найдите её. У неё на плечике – родимое пятно, как крыло птицы. Прощайте. Если сможете, простите меня. Маргарет Грей».
Шофранка, еле дочитав последние строки, закрыла лицо руками.
– Мамы больше нет, – сообщил Вуди.
Глава
XX
В особняке мистера Стоуна все были готовы принять желанного гостя. На искусно сервированном столе были расставлены яства: баранина, телятина с картофелем; мясной пирог, фазан, фаршированный яблоками, а также овощи, запечённые на углях, всевозможные паштеты, выпечка, фрукты и ягоды. Хрустальные вазы с любимыми нарциссами графини и серебряные подсвечники, начищенные до блеска, были выставлены полукругом.
– Превосходно, – потёр руки Рэдклифф. – Дамиан, ты будешь сидеть подле меня… вот здесь.
– Как прикажете, мистер Стоун.
Вдруг с заднего двора послышался чей-то крик.
– Пойду посмотрю, – отозвался Фарр.
– Помогите! – звала на помощь кормилица.
Эбигейл, лежащая в коляске, зашлась плачем.
– Что случилось? – подбежал к ним запыхавшийся Фарр.
– Взгляните! – кормилица указала на мертвого добермана.
– О, мой Бог! Цезарь… Кто ж тебя так?
– Это ужасно! – билась в истерике кормилица.
– Немедленно прекратите, миссис! Замолчите, я сказал! Вы напугали ребёнка. Живо в свою комнату! И никому ни слова! Я ясно изъяснился?
– Ясно, мистер. Я не скажу…
– Прекрасно. А теперь уходите.
– Хорошо. Уходим.
– Не будем расстраивать хозяина перед столь важным приемом… – промолвил он вслед удаляющейся с коляской кормилице. – Цезарь… Надо бы тебя убрать отсюда, пока мастер ни о чем не догадался…
Рэдклифф зажег всё освещение в доме своей магической спичкой.
– Вот, теперь другое дело. Идите, передайте кормилице, чтобы от ребёнка я не слышал ни звука! – приказал он прислуге.
– Какой ребёнок? – удивился голем. – И что за кормилица?
– Тебя это не касается, Дамиан. Не бери в голову. Да! И чтобы в особняке – ни пылинки, – крикнул он вдогонку уходящей прислуге. – А куда запропастился этот Фарр?
– Не переживайте, я приведу его, мистер Стоун.
– Живее! – взглянул он на свои карманные часы. – С минуты на минуту явится граф.
Голем застал Фарра, когда тот засыпал яму землей.
– Чем ты тут занимаешься?
– Ой! – вздрогнул Фарр. – Ты снова напугал меня!
– Так что ты делаешь?
– А ты не догадываешься, Дамиан? «Ты ведь у нас такой умный», – ответил на сбившемся дыхании Фарр. – Пытаюсь скрыть следы твоего зверства. Но ты мне тоже помог, – продолжал он орудовать лопатой. – Так что услуга за услугу.
– Заканчивай! Идём! – не обращая внимания на его слова, произнёс голем. – Тебя разыскивает мистер Стоун.
– Скажем ему, что кормилица подвернула ногу…
Старый граф отнюдь не обладал выдающейся внешностью. Он усердно старался не сутулиться, но почтенный возраст давал о себе знать. Чтобы подольше оставаться в форме, хирург графа часто проводил ему процедуру кровопускания, и клялся на крови, уверяя, что «голубая кровь» лечит от всех известных и неизвестных болезней. Узкие, янтарного цвета, глаза, которые граф прятал за пенсне, острый нос и «заячья губа» составляли не самый романтический портрет аристократа. А его громадная плешь на голове вызывала жалость и уныние. Граф Аддерли носил шикарную трость и не менее шикарные костюм и обувь. Под сильно накрахмаленным высоким воротником он повязывал шелковый платок, скреплённой драгоценной брошью с изображением собственного герба. Граф не имел детей, поэтому они с супругой жили в собственное удовольствие.
