Дети радостно бегали по коридору, одетые в костюмы своих персонажей, имеющих весьма косвенное отношение к сказке. Няни и гувернантки сопровождали своих прибывающих питомцев, нагруженные сумками с запасной одеждой.
— Мама приедет позже, — сообщил Митя, — она в салоне красоты.
Конечно, куда важнее накрутить очередные канделябры на голове, чем поддержать ребенка.
— Машенька, а где твои родители? — спросила Сима, поправляя Машин костюм розовой пантеры, подруги поросенка.
— Папа болеет. А мама приедет после процесса.
— Что с папой? — заботливо спросила Серафима, зная о крепком здоровье трехкратного олимпийского чемпиона по вольной борьбе.
— Перепил, — безмятежно улыбнулась Маша и закружилась перед зеркалом. — У меня такой красивый хвост! Я розовая-розовая!
— Ты решила, с каким поросенком будешь дружить? — грозно прорычала Ева голосом волка.
— Со всеми, — пожала плечами Маша.
— Так не бывает, — пропищала самая маленькая в классе Анечка-зайчик.
— Тогда с Митей, — подумав, определилась Маша и с визгом побежала между зрительских стульев.
Похоже, нелепые советы Митиной мамы всё же начали приносить свои плоды.
Наташа-дуб тихо плакала за кулисами.
— Наташа, прошу тебя, не плачь, — взмолилась Серафима Михайловна. — Если не хочешь, не играй. На следующий год мы подберем тебе прекрасную роль. Давай я ещё раз поговорю с мамой.
— Не могу, — всхлипывая, приговаривала Наташа, — не могу.
— Ну что мне сделать, чтобы ты не плакала? Наташа потерла глаза и, обреченно посмотрев на Серафиму Михайловну, прошептала:
— Будьте дубом вместе со мной.
Стоя в углу сцены с зелеными ветками, торчащими из головы, Серафима Михайловна крепко сжимала Наташину руку. Спектакль подходил к концу, а время перетекло далеко за шесть часов вечера. Представление началось с заметным опозданием. Машины с мигалками и воющими сиренами, распихивая друг друга, подъезжали к крыльцу гимназии.
Мамы в мехах и отцы, намертво приклеенные к мобильным телефонам, вальяжно поднимались по лестнице, озаряя все вокруг блеском золота и бриллиантов.
Смех, детские крики, трафик около гардероба, и господин директор, расточающий изысканные комплименты наиболее важным гостям. Официанты разносят шампанское для родителей и свежевыжатые соки для ребятишек, на подносах органические закуски, выпечка из муки грубого помола и фрукты в обезжиренном йогурте.
После спектакля будет фуршет, организованный лучшей службой кейтеринга в городе. Дед Мороз раздаст подарки, согласованные с родителями и отвечающие всем стандартам безопасности, из экологически чистых, безвредных материалов. Все продумано, приготовлено и выполнено на самом высоком уровне.
Серафима Михайловна в последний раз взглянула на часы и мысленно перекрестилась. Актеры медленно, но верно подбирались к финалу, скоро заиграет фонограмма, и участники спектакля исполнят английскую рождественскую песню. Сима покосилась на Наташу. Похоже, она окончательно успокоилась и даже сдвинулась поближе к центру сцены.
Грянула музыка. Самолеты схватили поросят и дружно построились в линейку, повиснув друг на друге. Девочки под руководством волка присели на корточки впереди ребят. И тут случилось непредвиденное: неугомонный Митя вырвался из строя и бросился к маленькому дубу.
— Митя!!! — прошептала Серафима Михайловна, судорожно убирая ветки с лица. — Что ты делаешь?!!
— Беру дуба к нам, — Митя схватил Наташу за руку, обтянутую черным бархатом, и потянул в круг.
— Прошу тебя, не надо, она расстроится, — Серафима Михайловна заслонила деревце собой.
По залу прошел взволнованный родительский ропот, какой-то малыш с первого рада громко засмеялся:
— Деревья дерутся с поросенком.
Актеры обернулись, в растерянности глядя на Серафиму Михайловну, фонограмма остановилась. Сима вздохнула и отошла в сторону, в ужасе ожидая реакции Наташи. Но, о чудо, маленький, но отважный дуб неуверенно сделал шаг вперед, потом второй — и присоединился к остальным.
В зале раздались нетерпеливые хлопки, заиграла музыка, и актеры нестройными голосами затянули песню. Спектакль завершился невиданным успехом и оглушительными аплодисментами.
Сима почувствовала, что её глаза застилают слезы. То ли сказалось перенапряжение последних дней, то ли гордость за детей, то ли горечь оттого, что она так и не попала на свой первый на стоящий бал.
Принимая поздравления после спектакля и направляя родителей в банкетный зал, Сима буквально остолбенела, увидев, как в актовый зал входит Жан и направляется прямиком к директору Пафосному, окруженному плотным кольцом родителей и детей.
Наблюдая, как он распихивает собеседников Григория Николаевича и безапелляционно что-то говорит, не отрывая от него маленьких черных глаз, Сима нервно сглотнула и съежилась в ожидании.
Затем Жан достал какое-то удостоверение и потряс им перед директором.
Наконец Пафосный закивал и, заговорщически похлопав Жана по плечу, повернулся, вглядываясь в пеструю толпу. Серафима на ватных ногах шагнула вперед, и директор, заметив её, интенсивно замахал рукой, призывая скорее подойти к ним.
