В этот момент к ним присоединился «дядя Женя», при взгляде на которого возникала стойкая ассоциация со словом «милиционер». Он обладал незапоминающейся внешностью воздушного шарика, сдувшегося примерно на половину и зависшего где-то за диваном. Он так и замер за спиной у Лары, произнеся её имя без всякого особого выражения, просто обозначая своё присутствие.
— Отец Кирилла тоже здесь, — Лариса улыбнулась, — здесь вообще половина нашего класса.
— У нас один инструктор с Маратом, — вставил мальчик, — он здесь с братьями и отцом.
— Отцом? Сима, забыв о приличиях, явно выразила свое недоумение.
После первого сентября, когда Валида Шалмовича сопровождала группа «синих беретов», после разговора с его роботом она начала недолюбливать этого человека. Тем не менее, их гувернантка была весьма приятной женщиной.
«Шарик» Ларисы совсем заскучал у нее за спиной, и они поспешили откланяться. Кирилл бросил на Серафиму Михайловну многозначительный прощальный взгляд.
Выйдя из аптеки, Сима неожиданно осознала, что забыла мобильный телефон в номере. Нервно прощупав все карманы своего пуховика, она бегом, прижимая пакет с аптечными покупками к груди, кинулась обратно в отель.
— Ты в своем уме? — Мишель грубо подхватил Симу под руку и повел к лифту.
Ни радостных приветствий, ни нежной улыбки. Сима, побледнев, последовала за ним.
— А что случилось? Я просто прогулялась! — начала оправдываться она, едва переступив порог номера.
Они стояли друг против друга с гулко стучащими сердцами и скрещенными на груди руками. Её глаза были широко распахнуты, там уже просматривались признаки грядущей истерики.
— Ты не имеешь права выходить из номера без моего разрешения, — четко проговорил он, не сводя с нее взгляда.
— Ты не имеешь права приказывать мне, — шепотом ответила она. По щекам хлынул привычный поток слез.
«Я убью её», — это он. «Я ненавижу его», — это она.
Серафима отошла в глубь номера и присела на край кровати. В её висках громко пульсировала кровь. Она хотела крикнуть что-нибудь, хлопнуть дверью, спуститься в бар, но вместо этого молча глотала слезы.
— Послушай, правила поведения в Париже и правила поведения здесь будут кардинально отличаться, — Мишель разжал кулаки и отвернулся от нее к окну.
— В Париже были правила? — Сима сделала судорожный вздох, пытаясь взять себя в руки. — Я не заметила. Я думала…
— Тебе не надо думать, — перебил Мишель, — тебе надо слушать меня и делать все в точности, как я говорю. Ты что, считаешь, что мы здесь в игры играем?! — Он неожиданно развернулся к ней лицом и, сделав шаг, оказался напротив кровати. — Ты что, считаешь, это все — смеха ради, понарошку, просто так?! А? — Он не сводил с нее глаз.
У него был такой взгляд! Сима не смогла выдержать и секунды. Опустив глаза, она почувствовала нарастающий страх. На мгновение истина блеснула перед ней зловещим светом.
— Ты считаешь меня идиотом, который попусту тратит деньги и время? — он злорадно усмехнулся. — Ради чего?
Она молчала, ожидая, когда он закончит и уйдет. Тогда она сможет схватить чемодан и броситься в аэропорт. Уехать. Выйти из игры.
— Посмотри на меня, — ровным тоном произнес он. Слушай и запоминай. Я озвучу правила пребывания в Куршевеле. Ты не выходишь из номера без моего разрешения. Ты перемещаешься по городу только согласно выработанному маршруту. Ты не исчезаешь, не споришь и не обсуждаешь мои задания.
Слезы на щеках Симы начали высыхать, оставляя грязные следы туши.
Она посмотрела в окно. «Как красиво», — подумала Сима, прежде чем поднять глаза на Мишеля и встать с кровати.
А теперь послушай ты меня, — она по инерции уперла руки в бока.
Время остановилось. Воцарилась напряженная тишина. Казалось, что шумная жизнь отеля на минуту замерла.
Он не удивился, его брови не сдвинулись, образуя привычную складку, он не улыбнулся. Его лицо окаменело, как древнеегипетская маска, на которой не отражалось ровным счетом ничего. Он продолжал смотреть прямо в её глаза, и Сима почувствовала, что экстремальное катание началось.
— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — её голос громко прозвенел в тишине. — Ты не имеешь права мне приказывать! Я тебя не знаю!
Он по-прежнему молчал.
— Сейчас я соберу вещи и уеду. А если ты дотронешься до меня хоть пальцем, я обращусь прямо в полицию. Ты понял? Я засажу тебя в тюрьму. Все! Хватит!
Не зная, что предпринять, Сима ринулась к двери, он невозмутимо посторонился, пропуская её вперед. Она успела заметить, что он выглядел слегка разочарованным. Именно разочарованным, но не расстроенным, это остудило её жар.
Сима широко распахнула дверь номера и тут же столкнулась лицом к лицу с Жаном, который, безапелляционно отодвинув её в сторону, прошел в комнату.
— У меня плохие новости, — громко объявил он и стянул вязаную шапку с головы. — Ты никогда не догадаешься, с кем я летел в самолете.
Мишель поднял на него глаза и еле заметно покачал головой, Жан недовольно покосился на Симу. Похоже, приезд водителя в Куршевель Мишеля не очень удивил, а вот Серафима продолжала таращиться на человека, с которым попрощалась в аэропорту несколько часов назад.
