– Смерть моего младшего брата нельзя оставлять безнаказанной, – сказал он сидевшим в кружок парням. – Легавые ничего не желают делать, эти сукины дети хотят загубить дело. Надо действовать.
Устремленные на него глаза горели, как раскаленный добела металл.
– Да… Нам надо рассчитать удар, – сказал другой парень, – надо перебить этих ублюдков. Что ты предлагаешь?
Лемаршан смотрел в окно. Машина все время стояла на месте, вдоль бровки, между двумя другими автомобилями. Он хорошо знал, откуда она приехала: из гаража уголовной полиции. И внутри кто-то был. С нарастающим раздражением он констатировал, что сидевшая за рулем женщина даже и не думала прятаться. Сквозь лобовое стекло он не видел ее глаз в полумраке салона, но догадывался, что эта паршивка наблюдала за ним. Он задернул занавеску, допил кофе и поставил чашку в раковину.
Машина под окнами составляла серьезную проблему. Очень может быть, что она следила за ним от самого комиссариата, хотя тогда он и не обратил на нее внимания. Он хорошо знал, что они собираются сделать:
Он спрашивал себя, а не выйти ли ему на улицу и не велеть ли филерше за рулем убираться подобру-поздорову?
Неудачная идея: она скажет, что кого-нибудь ждет. Он до жути разозлился. Но именно это и входило в их стратегию.
Он вернулся к окну и снова приподнял занавеску. Эта баба не двигалась. Вот дрянь… Его вдруг одолело сильное желание уединиться в туалете.
Сидя на стульчаке с низко спущенными трусами, он тужился и вдруг увидел, как из пениса потекла беловатая мутная жидкость, и почувствовал запах дохлой рыбы. Черт! Головка пениса продолжала толчками выпускать сперму, а ведь у него не возникло даже слабой эрекции. Это был один из странных симптомов опухоли, которая пожирала его мозг. И это могло случиться, когда он слишком громко смеялся или тужился, как сейчас. Он настолько боялся, что такое с ним произойдет на работе, что носил под одеждой прокладки. Это все загаженная карма. Наверное, в прошлой жизни он натворил много гадостей, да и в следующей мало что изменится.
Он подтерся, натянул брюки и вернулся к окну. Как и следовало ожидать, машина стояла на прежнем месте. Начинало вечереть. Потеряв терпение, Лемаршан открыл ящик на кухне и выбрал один из «телефонов-призраков», лежащих там: одноразовых телефонов с заранее оплаченным временем.
– Да? – раздался голос в трубке.
Это был голос зрелого мужчины, излучавший ауру авторитарности.
– Возле моего дома несет вахту какой-то автомобиль, – сказал Лемаршан. – Женщина, сидящая внутри, – полицейская. Я полагаю, они хотят оказать на меня психологическое давление…
– Она одна?
– Да.
Лемаршан увидел высокий силуэт, большой лоб, впалые щеки, изборожденные морщинами, а главное – взгляд такой невероятной синевы, что вызывал дурноту.
– Я хочу ее видеть, – произнес голос по некотором размышлении. – Знать врага в лицо – основной принцип, Серж. И вот что мы сделаем.
На другом конце линии высокий человек отсоединился и подошел к огню. Итак, гончие взяли след. Им не понравилось, что у них только что выкрали важную улику прямо в помещении комиссариата. И они не могут вынести такого унижения. Высокий человек погрузил свой синий взгляд в огонь. Такую синеву даже в мыслях себе не представишь. Что ж, прекрасно. Бой завязался. При этой мысли его тонкие губы сложились в улыбку.
