– Нынче ночью мы перейдем к действию, – говорил голос. – То, что позволила себе эта полицейская дамочка, не должно остаться безнаказанным. Время ягнят истекло. Наступило время войны. Политики спасовали и отказались от власти. Теперь мы должны ответить, мы должны все взять в свои руки.
Лемаршан спросил себя, что тот имел в виду, сказав «нынче ночью мы перейдем к действию».
– Ты на все это время должен затаиться. Ты будешь ходить на работу как ни в чем не бывало. И никаких контактов вплоть до нового распоряжения. Нам вовсе не надо, чтобы они до нас добрались, понимаешь? А мы тем временем займемся этой девчонкой и Сервасом.
– И что вы рассчитываете сделать?
– Подумаем. А пока ждешь, выйди на улицу, подыши. Позабавься с ними немного. Они собираются тебя дестабилизировать, а ты им покажи, что они напрасно тратят время. Отплати им той же монетой. В группе есть слабое звено, на нем и сыграй.
«Да уж, – подумал он. – Надо действительно выйти подышать. Позабавимся немного»…
– Вот что тебе надо сделать… – сказал человек на другом конце провода.
– Он выходит, – сказала Самира.
Сервас открыл глаза и встряхнулся. Лемаршан спускался по ступенькам. Он вышел и уселся в свой фургон, не глядя на них, словно их не видел.
– Мартен – всей бригаде. Лемаршан покидает лагерь. Мы за ним.
– Понял тебя, – отозвался из другой машины Венсан.
Они гуськом двинулись с места. У них не было цели проехать незамеченными, наоборот, Лемаршан не должен был ни на миг забыть о том, что они есть. Они ехали вплотную за ним до самого выезда на окружную дорогу. Когда они оказались на уровне Бальма и Самира уже решила, что они повернут на Арьеж, они проехали съезд на шоссе А61, потом на А64, потом с восточной окружной повернули на южную, потом на западную… И тут они стали подозревать, что что-то затевается.
– Они хотят от нас отделаться, – сказала Самира.
– Угу…
Меньше чем через час они завершили полный круг, объехав город вместе с пригородами, и приступили ко второму кругу, когда из своей машины позвонил Венсан.
– Он над нами издевается! Что он делает?
– Едем за ним. Он устанет ехать впереди.
Ночь стала еще темнее.
В этот час, да еще на самых окраинах, движения на шоссе почти не было, да и окрестные селения смотрелись как-то необжито и неестественно: бетон, асфальт, слабое освещение, ощущение одиночества…
Вдруг Лемаршан прибавил скорость.
Полный газ. Они тоже поднажали. Спидометр словно взбесился. Сто двадцать… сто пятьдесят… сто семьдесят…
– Что он вытворяет, мать его? – крикнула Самира.
– Да он спятил!
Фургон несся на полной скорости, виляя то вправо, то влево, съезжая с одной дороги на другую. Он скользил, словно плоский камень по льду, обгоняя редкие автомобили то с одной стороны, то с другой, как болид в ночи.
– Что за игру он затеял, черт возьми?
Вдруг Лемаршан замедлил ход. Он съехал с окружной дороги на уровне Пон-Жюмо, проехал порт Амбушюр, потом вдоль Южного канала к бульвару Маркетт, все время сильно нарушая скоростной режим. Сквозь заднее стекло его машины они увидели, как он включил на щитке приборов вращающийся фонарь на крыше, и ночь вдруг озарилась синими сполохами, которые хлестали по листьям платанов, стоящих вдоль канала.
– Это он так играет у нас на нервах, – заметил Сервас.
– Все в порядке? – спросила Самира.
– У меня все в порядке. А у тебя?
– Я бы охотно прищемила ему яйца дверцей, а так все в полном порядке.
– Ладно, – спокойно сказал Мартен. – Мы в его игры играть не будем.
Фургон резко свернул налево на следующем перекрестке, переехал через канал возле рю Беарнé, потом направо, уже на другом берегу, по бульвару Амбушюр поехал вдоль канала к центру. Он что, едет в полицейское управление? Центральный комиссариат возвышался в нескольких сотнях метров дальше. Сервас разглядел силуэты проституток в мини-юбках, несмотря на холод, фланирующих по боковым аллеям.
Вдруг, оказавшись уже почти перед центральным комиссариатом, Лемаршан свернул направо, прибавил к крутящемуся фонарю аварийный сигнал и остановился.
– Что он делает, чтоб его?
– Остановись!
Самира остановилась, следом за ней, как при цепной реакции, Венсан. Сквозь ветровое стекло они увидели, как продажный легавый перешагнул через живую изгородь между платанами, пересек беговую дорожку в сторону канала, расстегнул ширинку и принялся мочиться в черную воду.
– Кто-нибудь хочет принять участие в соревновании? – насмешливо спросил по рации Эсперандье.
Но Мартену было не до шуток. Он чувствовал, как нарастает напряжение. Шестое чувство говорило ему, что неприятностей не миновать. Все сигналы тревоги у него внутри завыли хором. Они с Самирой сидели молча. Он широко открытыми глазами вглядывался в неподвижный темный силуэт, стоявший между деревьями спиной к ним. Старший капрал Лемаршан не двигался. Казалось, он чего-то ждал.
