То же самое случилось с китайцами, которые тысячи лет знали, что строят царство стабильности и невиданного долголетия, пока не явились гунны – племена, которые они презирали, и не вторглись в границы империи. Как голодные гиены, ворвались они в столицу и посадили императора в тюрьму. Надо сказать, что доверчивые китайцы отчасти были сами виноваты: не надо было так урезать военный бюджет. А гунны, в отличие от неприятеля, убивать любили.
Генерал любил историю…
Именно там он находил наиболее полезные указания. А те указания, что так щедро раздавали сегодня новым поколениям, он считал абсурдной мешаниной из слепой идеологии и непостижимого невежества. Ничего удивительного, что людьми, воспитанными в такой системе, очень легко манипулировать. Тем более что многие профессора готовили их к тому, чтобы они сразу возненавидели все национальные идеи и все условия, проистекающие из их святейшей свободы, лишенной всякого смысла.
Он встал и подошел к огромному камину, где мог бы стоя уместиться взрослый человек.
Высокий, сухопарый, он не курил, каждое утро по полчаса занимался гимнастикой и два часа бегал по холмам Арьежа в окрестностях замка. А то и вскакивал в седло, если на то была воля Божья. Не то чтобы он собирался прожить до ста лет. Та эпоха, к которой он принадлежал, уже умерла. А в той, что наступила, он не ориентировался. Но у него пока была миссия, которую надо завершить.
Генерал мечтал о почестях. Когда американцы в 1945 году заняли остров Окинава, десятки тысяч японцев покончили с собой (он не вспоминал, что большинство из этих коллективных самоубийств заставила осуществить японская армия). Если уж ему суждено кончить свои дни, он заберет с собой достаточно врагов.
Он снова подумал об обгоревшей девушке из полицейской бригады. Они не могут оставить это подлое нападение безнаказанным. С завтрашнего дня те, кто его совершил, будут знать, что перед ними теперь новый противник, невидимый и очень сильный. И узнают немедленно.
Он схватил телефон и сделал несколько звонков.
