Рыцарь Ангеликасты. Спаситель Льва. Великий магистр Ордена. Владыка Темных Ангелов. Защитник Калибана. Еретик-хаосит. Разрушитель Калибана. Чернокнижник Бездны. Архипредатель. Темный Оракул. Первый из Падших. Может ли все это сочетаться в одной личности? Лютера держали в заточении десять тысяч лет, не позволяя ему умереть. Он — воплощенное проклятие и избавление Темных Ангелов. Никто не приближен к сердцу и истории капитула настолько, как этот человек, объединивший в себе все аспекты величия Первого легиона и все постыдные черты воинства. Рассказ о его судьбе — легенда о Ереси Хоруса и падении с высот Просвещения, что написана на страницах одной долгой жизни. Слава, честь, гордость, позор и измена сплетаются здесь в гобелен правды и лжи, который верховные великие магистры Темных Ангелов пытались изучить и распустить на протяжении ста кровавых веков. Лютер утверждает, что раскаивается в прежних деяниях, но его ли грехи обрекли капитул на бытие, полное тайн? Или же стоило более внимательно прислушиваться к предостережениям самой истории?
То было легендарное время…
Великие герои сражаются за господство над Галактикой. Неисчислимые армии Императора Человечества покоряют звезды в Великом Крестовом Походе. Мириады инопланетных рас должны быть уничтожены могучими воинами Империума и вычеркнуты из истории.
Человечество стоит на пороге новой эры господства. В сверкающих цитаделях из мрамора и золота празднуют бессчетные победы Императора. Системы одна за другой возвращаются под Его владычество. На миллионах миров восславляют грандиозные деяния самых могущественных Его чемпионов.
Первые среди них — примархи, сверхчеловеческие создания, ведущие в битвах легионы Космического Десанта. Они неудержимы и великолепны, вершина генетических изысканий Императора. Космодесантники — лучшие воины из тех, что когда-либо знало человечество: каждый способен одолеть в бою сотню или даже больше неулучшенных солдат.
Много легенд рассказывают об этих невероятных существах. От залов Императорского Дворца на Терре и до самых дальних пределов Сегментум Ультима их деяния формируют будущее Галактики. Но возможно ли, чтобы их души никогда не ведали сомнений и не поддавались порче? Или искушение властью окажется слишком сильным даже для самых верных сыновей Императора?
Семена ереси уже посеяны, и до начала величайшей войны в истории человечества осталось всего несколько лет…
Он помнил, как разрывался мир.
Все происходило одновременно — калейдоскоп образов, пестрых и разрозненных. Небо пылало. Нет… это не огонь. Буря. Шторм из другой реальности, пожирающий Вселенную.
Боги требовали расплаты.
Он не ожидал, что она будет настолько… апокалипсической.
В его мысли ворвалась боль. Сильная. Острая.
Клинок вонзился ему в бок, и он закричал.
Он вскрикнул при воспоминании об этом. Бок больше не обжигало, но он чувствовал кровоточащую рану — такая же рана в небесах поглотила его армию.
Рука, державшая клинок, была нечеловечески сильной. Сильнее, чем он сам. Могущественнее, чем древние технологии, подарившие эту выносливость и долгую жизнь. Сильнее, чем воля богов.
Ею двигала ненависть, горевшая в глазах цвета зеленых лесов Калибана.
Потерянных лесов Калибана…
Все это было так давно…
Глаза полубога, полные ярости…
Стук сердца. Стук, подобный ударам грома; барабанный бой. Это его собственное сердце? Почему он ничего не видит? Он помнил, что раньше был зрячим, но сейчас вокруг царила тьма.
Ему улучшили зрение. Ночью он видел не хуже дикой кошки, а днем — ястреба. Одна из самых простых и в то же время эффективных операций. Можно ли воспринимать мир так, как
Нет, барабанный бой шел не изнутри. Сердцебиение отдавалось в груди медленно и размеренно. Он чувствовал, как пульсирует кровь в сосудах шеи, в висках, в запястьях и бедрах. Никогда еще он не ощущал свое тело подобным образом.
Глухой стук издавали быстрые шаги по камню.
Глаза, усовершенствованные тайными знаниями Темной Эры, наконец-то приспособились к полумраку, выискивая малейшие источники света и уже рисуя образ. Слева лежала опрокинутая и перебитая пополам статуя рыцаря с поднятым в знак приветствия мечом. За ней виднелась обрушенная арка.
Менее чем в двухстах метрах, чуть пониже того места у подъема на рухнувшую стену, где он лежал, двигались огни — они приближались, вздрагивая в такт барабанящим шагам.
Слухом, также отточенным до сверхъестественной остроты, он различил еще один звук среди шороха песка и пыли, стука капель из разорванной трубы и скрипа оседающей каменной кладки. Механический хрип. По мере того, как огни разгорались все ярче, он отчетливее слышал гул электросхем.
