—
Пока Харольд листал записную книжку, Люциус посмотрел на Тео и Себастиана.
— Как думаете, у него получилось? — спросил он. — Может, потому мы его и не видим? Потому что он здесь, но воспользовался своим изобретением?
Тео подошла к одному из лабораторных столов и задумчиво уставилась на пузатую банку с белой кремообразной субстанцией:
— Если так, это может быть оно.
— Или это обычная мазь. — Себастиан склонился над банкой и понюхал. — Ничем не пахнет. — Он сунул руку в банку.
— Осторожно! — предостерёг его Харольд. — Тео права: это может оказаться изобретением Гриффина. Если это так, твоя рука может стать невидимой. Понятия не имею, как это потом исправить.
Себастиан уверенно улыбнулся:
— Ты найдёшь способ, Харольд. Уж ты-то непременно что-нибудь придумаешь. — Он хотел было зачерпнуть пальцами кремообразную массу, как вдруг по всему дому разнёсся звук удара.
Четверо друзей замерли.
— Что, чёрт побери… — пробормотал Харольд.
Удар повторился — громкий и сильный. Потом в третий раз. Будто мертвец колотил изнутри по каменным воротам склепа.
— Звук доносится из коридора, — определил Люциус, отогнав страшную картинку, возникшую в его воображении. Он поспешно вернулся в узкий коридор второго этажа. В самом деле: перед закрытой деревянной дверью чердака в сумраке кружилось теперь гораздо больше пылинок, чем до этого. И их ещё прибавилось, когда удар раздался в четвёртый раз и деревянная дверь затряслась.
— Там кто-то есть! — высказал Себастиан догадку Люциуса. Дверь была заперта снаружи. — И он хочет выйти.
Люциус осторожно подошёл к двери. Неужели там, внутри, в самом деле мертвец?
— Кто здесь?
Из-за двери донеслось глухое бормотание, но он не понял ни слова. Собрав всё своё мужество, он отодвинул засов. Дверь распахнулась — и на пороге появился вполне живой незнакомец!
Ростом он был примерно с доктора Ватсона, но значительно моложе и худее. Каштановые волосы взъерошены, на волевом подбородке — трёхдневная щетина. Он был в грязной белой рубашке, порванной в нескольких местах, и таких же перепачканных тёмных брюках. Под глазами у него залегли тёмные круги; судя по запаху, он давно не мылся. На лбу красовалась шишка — видимо, его сильно ударили пару дней назад.
— Доктор… Гриффин? — растерянно спросил Люциус.
Мужчина с облегчением кивнул.
— Слава богу! — прохрипел он, держась за правое плечо. Наверное, им он бился в закрытую дверь чердака. — Наконец-то меня кто-то нашёл! Я уж думал, умру здесь наверху!
Через несколько минут все сидели внизу, в гостиной. Доктор, только что вызволенный из заточения, отодвинул в сторону стопки книг и тарелок и освободил два кресла и широкий диван перед холодным камином. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Шесть дней, — вздохнул он. — Столько я проторчал на этом чёртовом тесном чердаке. Без света, без свежего воздуха. Когда я услышал ваши голоса… Сначала я подумал, что мне это снится. Но, к счастью, это был не сон. — Он облегчённо закрыл лицо дрожащими руками.
Люциус заметил, что пальцы у него изранены, а ногти переломаны.
— Вы пытались освободиться, — догадался он.
— Целыми днями, — тихо подтвердил доктор Гриффин, подавленно глядя на Люциуса. — Но всё напрасно. Эта чёртова дверь крепче мостов на реке, и шарниры неподатливые. Если бы вы случайно не пришли… — Он умолк, качая головой.
Тео тут же воспользовалась паузой.
— Вы
Гриффин кивнул:
— Собственной персоной, юная дама. И я ваш вечный должник.
— Но вы же совсем не невидимый, — почти разочарованно отметил Харольд.
Хозяин сжал кулаки:
— О, это не моя вина. — Он уставился в пустоту. — Поверь мне, мальчик. Это не моя вина.
Люциус нахмурился:
— А чья же?
— Эдвардса, этого подлого мерзавца! — Гриффин вскочил и беспокойно заходил взад-вперёд. Гнев придавал ему сил. — Какой же я был дурак, что доверял этому проходимцу!
— Погодите. — Себастиан вскинул бровь. — Эдвардс? Ваш собственный…
— Адъюнкт, — подсказала Тео.
