— Де-дук-ци-ей, — терпеливо повторил Харольд. — Ты что, не слушал вчера на Бейкер-стрит? Мистер Холмс нам всё подробно объяснил. Хороший сыщик наблюдает и всё запоминает. Потом удаляется куда-нибудь в спокойное местечко и размышляет, пока не заметит связей между увиденным и услышанным. Эти размышления и называются дедукцией.
— И этим ты сейчас занимаешься? — сухо спросил Себастиан. — Ты?
Харольд поправил маленькие круглые очки.
— Кто-то из нас двоих ведь должен это делать, — усмехнулся он.
Себастиан покачал головой и тоже усмехнулся:
— Ну ты и…
— Так вы что-нибудь заметили? — допытывался Люциус. — Судя по вашему рассказу, Грей избегает людей и прячется в нишах и каморках.
— Рано делать выводы, — ответил Себастиан. — В любом случае надо продолжать слежку, пока он себя чем-нибудь не выдаст. Если наберёмся терпения, может, он даже приведёт нас к кристаллу-яйцу.
Люциус сомневался, что всё будет так просто. Проблемы так легко не решаются. И времени у них, вероятно, оставалось не так много. Если этот Грей и в самом деле собирается использовать золотой кристалл власти, чтобы навязать другим свою волю, — последствия могут быть ужасными!
— И сколько ещё ждать? — нетерпеливо спросила Тео.
— Понятия не имею. — Себастиан беспомощно пожал плечами. — Всё зависит от обстоятельств. В крайнем случае останусь здесь до поздней ночи.
У Харольда округлились глаза.
— Я не смогу, — поспешно проговорил он. — Отец велел в семь быть дома. Если я ещё хоть раз опоздаю, мне на две недели запретят работать в мастерской!
Люциус улыбнулся. Занимаясь своими машинами, Харольд забывал всё на свете. Если бы не Джеймс, который ему обо всём напоминал, он бы, пожалуй, однажды позабыл дышать.
— А вы что-нибудь разузнали? — спросил Себастиан Люциуса и Тео.
Люциус в нескольких словах рассказал друзьям о визите к мадам Петровска.
— Нужно скорее остановить этого вора! — с ужасом воскликнул Харольд.
Себастиан кивнул:
— Чего бы нам это ни стоило.
— И сколько бы времени это ни заняло, — тихо простонал Люциус. Сколько же им ещё ждать, пока музейный смотритель себя выдаст? Могут ли они вообще себе это позволить?
"Если Грей не пойдёт к золотому кристаллу, — размышлял он, — то и не сможет использовать его во вред другим, верно? А если он всё-таки пойдёт, мы тайком увяжемся за ним — и остановим его!"
Эта мысль его немного успокоила.
— Я сегодня вечером не смогу, — вздохнула Тео. — Придётся идти с отцом на какой-то армейский приём. Они просто ужасны — приходится надевать скучные платья и часами сидеть тихо, пока старики толкают речи, от которых можно уснуть. Кто-то постоянно играет на скрипке, еду подают крошечными порциями, и на вкус она как картон.
Себастиан посмотрел на Люциуса:
— А ты согласен следить ночью за мистером Греем?
— Конечно, — не раздумывая ответил Люциус.
— Я думала, миссис Хадсон тебя одного никуда не пускает? — удивилась Тео.
— Не пускает. Но то, чего она не знает, её и не касается, верно?
— Люциус, Люциус, — пробормотал Себастиан, и в глазах его мелькнули задорные искорки. — Кажется, ты, бывалый фокусник, дурно на нас влияешь.
— Кто-то ведь должен это делать, — сказал Люциус, подражая Харольду. Он прыснул, и его друзья тоже засмеялись. Они ещё продолжали смеяться, когда с неба упали первые капли.
Когда Люциус второй раз за этот день подъехал к музею, Биг-Бен, колокол в большой часовой башне у реки, пробил без пятнадцати восемь. Мальчик молча вышел из наёмного кеба и поднял воротник тёмного пальто. Было сыро и промозгло, всё ещё моросил мелкий дождь. Тротуары были залиты лужами, в которых отражался желтоватый свет газовых фонарей. На горизонте зарница отважно, но безуспешно сражалась с темнотой, которая неумолимо накрывала город. Не самый приятный вечер.
Во второй половине дня в Лондоне разразилась страшная гроза — её запах всё ещё витал в воздухе. Улицы и тротуары быстро опустели. Люди попрятались в тёплые дома. Пока Люциус ехал сюда с Бейкер-стрит, на улице ему попадались лишь отдельные фигуры, и он надеялся, что это поможет его замыслу.
— Себастиан? — прошептал он, завернув за угол и приблизившись ко входу в подвал. — Ты здесь?
Тишина. Только шлёпанье его ботинок по мокрой мостовой.
Только сейчас, вечером, Люциус заметил, как темно здесь, с обратной стороны большого здания. В пяти шагах от угла он уже с трудом мог различить собственную руку. Он пробирался вдоль шершавой внешней стены, вслушиваясь в окружающую его темноту.
— Себастиан?
Снова никакого ответа. А ведь они договорились встретиться именно здесь! Они полвечера проболтались перед музеем и внутри его, бродили по залам и коридорам просторного здания, не спуская глаз с мистера Грея. От Люциуса тоже не укрылось, как странно тот себя ведёт. Когда он думал, что за ним никто не наблюдает, то шнырял по коридорам музея быстро и незаметно, как серая мышь. Когда же ловил на себе чьи-нибудь взгляды — посетителей или коллег, — то тут же прятался в тень: похоже, старался по возможности не попадаться никому на глаза. Только вот почему?
