— Густаву Вазе понравится. Надеюсь. Пошли испытывать⁈
— Обедать пора. В животе бурчит всё, княже. Давай завтра утром, — ткнул себя для убедительности мастер литеец в пузу пальцами сосисками.
Юрий Васильевич уже было хотел двинуть к возку, время было обеденное на самом деле и ругаться потом станет митрополит. Что это такое — князь Углицкий не почевал после обеда⁈ Так он и не обедал ещё, тоже всё в делах, аки пчёлка. Шведы — это не степняки. У этих и пищали будут и пушки. Хотелось превзойти учителей Петра. Вот и носился от одного мастера к другому, проверяя готовность боеприпасов. Так хотел было идти в возок, но любопытство победило, подошёл к кабачку
— Утром буду. Ух, бабахнем! — оба радостно заржали. Даже брат Михаил изволил себе улыбнуться.
Пришлось для испытания выбираться за пределы Москвы. На природу. А чего, лето, тепло, солнышко светит, птички поют, мины ревут.
Свистульки на перьях установили уже, и когда из приличной трубы, длинною метра полтора, мина вылетела и пошла по приличной параболе, то царь-батюшка, который возжелал узнать, как иблисы ревут, и почему это татары так минометов боятся, что разбегаются, не выдержал и сначала присел, обхватив голову руками, а потом бухнулся на колени и стал истово молиться, осеняя себя крестным знамением. Бояре, за ним увязавшиеся, в количестве семи бородачей, обёрнутых в парчовые шубы, бухнулись на колени ещё раньше, а двое вообще свалились на траву. Оба рынды сначала тоже присели, а потом один дёру дал, а второй носом в травку зарылся. С бегуном чуть беда не случилось. Нацелили трубу так на станине, чтобы через Клязьму мины перелетели, на берегу которой они остановились, и там, на другом берегу, бабахнула на поляне большой. Это метров триста от наблюдательного пункта. Так рында побежал не от реки, а в реку, и свалился туда, а все лежат, обхватив голову или молятся, проверяя лбом мягкость земли. Никто побег не заметил. Артиллеристы делом заняты, а Юрий Васильевич с Якобом фан Вайлерштаттом и мастером Оберакером вдаль на поляну смотрят, ждут взрыва.
Хорошо Глинский Иван увидел движение краем глаза и заметил, как что-то белое в воду бухнулось. Он Юрия за рукав дёрнул и на реку показал. А там только большая белая шапка. Ох, понаберут по объявлению в рынды. Пришлось Боровому мчаться к Клязьме и нырять прямо с берега, рында так и не показался из воды. Нашёл, за длинные волосы вытащил на берег перевалил через колено и постучал по спине. Очухался храбрец. А что показательно получилось, все впечатлились. Нужно думать, что у шведов, когда они вой десятков таких мин услышат, реакция будет та же самая, что у наших бояр и крымских с казанскими и астраханскими татарами.
Точно запашок будет в Выборге стоять, когда там ключи от города вынесут.
Событие тридцать восьмое
Ричард Ченслор выглядел обычным дрищом среднего роста. Рубаха на дрище была надета белая с кружавчиками по вороту, сверху натянут в обтяжку сильно-сильно приталенный чёрный с серым дублет с рукавами привязываемыми верёвочками и такими же шортиками объёмными, из шортиков торчали ноги, как руки, а руки, видимо как палки. И действительно вместо головы была шишка. Какая-то непропорционально-длинная. Уродец, одним словом. На ногах были в обтяжку рыжие чулки и тупоносые ботинки с бантиками из светло бежевой кожи. Не хватаем им там Юдашкина. Эдак вырядиться. Бояре, сидящие вдоль стен, и, приглашённые послушать нагла, купцы, посмеивались в бороды. Экий чудик, дескать. Срамник. Ноги голы всем показыват. Прости, Господи, куды мир котится.
С главным наглом есть два ещё главней. Если правильно толмач натолмачил, то это поверенные «Московской компании», в которую переименовали «Mystery» в этом году.
Одного длинного и пузатого звали тоже Ричардом, но Греем. На нашего капитана Грея из фильма про Ассоль ни разу не походил. Лановой красавец, а этот с блёклыми рыбьими глазами, выдающейся дегенеративной челюстью и бородавкой на щеке. Таким только поверенными и работать. В жигало не возьмут. У этого товарища дублет был тёмно-зелёный с синими вставками и завязочками, шортики были совсем уж обширные, видимо, чтобы пузу объёмную скрывать.
