Второго поверенного звали Георгом Киллингвортом. Ну, или как-то похоже. Толмач тот ещё. Его зовут Юрий Васильевич князь Углицкий. Того, что наглы с собой привезли слушать было невозможно. Он говорил очень медленно и громко, но при этом так коверкал русский, что из десяти слов в лучшем случае одно казалось знакомым. Вроде лях. Ну, чёрт с ним, выгнали его бояре. Обозлились и выгнали. Потом попробовали пользоваться латынью, но у наглов с нею не заладилось. Выходило, что университетов они не заканчивали? Кого послали? Неучей. Хотя, купцы же, те не допущены до высшего образования. Пришлось Боровому вспоминать, что он кандидатский минимум сдавал, ну и если честно, то английским не так и плохо владел. Но это не этот английский. Как русский за пять веков прилично изменился, так и ангельский язык преобразился. Приходилось по три раза переспрашивать и наводящие вопросы ещё задавать.
Георг был в красно-белом дублете и красных же чулках, на этом ещё и плащик короткий был. А чёрт знает как он называется? Мантия? Мантия эта был зелёной. Тоже сочетание цветов дикое.
Оказывается, у товарищей короля Эдуарда нет больше и теперь там королева Мария на троне. Боровой знал. Более того, он ещё и прикол про неё помнил. Монархиня эта у себя там в Альбионе туманном известна как Мария Кровавая (или Кровавая Мэри, англ. Bloody Mary). Так вот, это не прикол. Прикол написан на гробнице. Через три года Мария умрёт от вирусной лихорадки. Возможно пневмонии. Там треть Англии от неё в 1558 году загнётся, в том числе и королева с кардиналом. Похоронят её. А когда её сменившая Елизавета умрёт, то подложат её в саркофаг к сестре и на нём напишут эпитафию: «Союзницы на троне и в могиле, сёстры Елизавета и Мария лежат здесь в надежде на воскрешение». (лат. Regno consortes et urna, hic obdormimus Elizabetha et Maria sorores, in spe resurrectionis). Вот интересно, кто-то пытался их воскресить? Там же маг и вообще волшебный волшебник Джон Ди сейчас один из управляющих Московской компании, он-то чего королеву не вылечил или не воскресил потом?
— Конечно, торговать вашим купцам у нас беспошлинно, — напыщенно заявил Иван Васильевич. Они это с братом обговаривали. Иван плечами пожимал, а зачем деньги терять? Почему нельзя налоги с них брать.
— Пусть завязнут всей своей Англией у нас. Канаты у нас, парусина у нас. Мачты для кораблей у нас. Стекло и фарфор я им буду продавать, чай копорский, карандаши, бумагу. Потом рожь и пшеницу будут продавать. А взамен пока будем свинец и олово с медью покупать, и порох естественно, пока свой не наладим из нашего сырья. С порохом пока ещё всё плохо. Нужно на реку Самару экспедицию отправлять — серу искать. Ну и технологии у них переймём. Корабли научат нас строить. Канатную фабрику построят, фабрику по выделки парусины. Мы потом и сами построим такие и будем в Европу уже не пеньку гнать, а канаты и паруса. Не лес продавать, а корабли. Нет. Нужно сделать всё, чтобы англичан, как можно плотнее, к себе привязать. Потом с металлургией помогут. Они в этом нас на сотню лет опередили. Овец у них как-то добыть и ткацкие фабрики с их помощью построить… Слушай, братец… Ты завтра скажи послам, что овечек обожаешь, мол, привезите десяток. Люблю, дескать, овечек гладить, они такие пушистые, миленькие. Может сестра моя любезная Мария мне десяток овечек подарить. А я ей верблюдов парочку, например. Возьмёте с собой верблюдов?
На столиках перед послами лежали товары, что Юрий для наглов приготовил. Листы бумаги из конопли, точно не хуже китайской, разве у них специфическая из рисовой соломки поэффектней. Рядом карандаши простые и цветные. Возьми, почеркайся на бумаге. В центре стола стеклянные бутылки с водками, висками и прочими джинами. Бутылки всех цветов. Коричневые есть, темно-зелёные, синие с добавкой кобальт из месторождения у реки Гжелка, красные с добавкой меди. Есть прозрачные и видно, что там совершенно прозрачная водка с корешком непонятным внутри. Чай копорский упакован в бумажные квадратные пачки, как в СССР чай индийский продавали. Есть и в стеклянных примерно литровых банках тоже прозрачных со стеклянной же крышкой. Есть коробочки жестяные с бронзовой и медной пудрой. На эти последние товары Юрий Васильевич больше всего надеялся. Точно ни одна страна в мире бронзовую пудру не делает, и даже загадочному Китаю это не по плечу.
Событие тридцать девятое
На следующий день после приема английского посольства в Москву прибыл флот речной из Орла. Сто двадцать девять корабликов. Юрий Васильевич князю Серебрянному сто говорил, но больше — лучше. Можно припасов дополнительно набрать с собой. Здесь в Москве, пока они воевали и передвигались по стране, бригада корабелов, нанятая князем Углицким, тоже без дела не сидела, сколотили в довесок к имеющемуся флоту ещё двадцать три ушкуя. Итого: к походу на шведов готов флот в сто пятьдесят два кораблика. Должно хватить.
