Это легенда про того самого Фенрира — огромного волка. Этого кусочка Боровой не слышал. Когда Густав узнал, что верёвка, взятая у него взаймы, перетёрлась и стволу пипец теперь, то кричать перестал и стал оправдываться. Мол, даже цепь, что сковывает огромного волка Фенрира может порваться, чего уж о верёвке говорить. А вы знаете, принц, из чего сделана была цепь этого чудовища.
— Нет. Из мифрила?
— Не знаю, что такое мифрил, а цепь была сделана…
Ну, вот сейчас Андрейка и строчит.
Боги Фенрира побаивались «злую собаку» и решили связать его цепями, но все попытки заковать его провалились: Фенрир разрывал цепи, словно они были из соломы сплетены. Тогда боги обратились к карликам (дварфам), мастерам кузнечного искусства, с просьбой создать неразрывные узы. Так родилась цепь Глейпнир — гладкая и лёгкая, как шёлковая лента, но неразрывная. А сделали её коротышки из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил (в древности сухожилиям приписывали свойства нервов), рыбьих голосов и птичьей слюны. Всё это гномы забрали и теперь ничего такого в мире нет.
На глазах Фенрира асы демонстративно пытались разорвать цепь, но безуспешно. Тогда они стали предлагать Фенриру разорвать цепь, уверяя, что только он такой могучий сможет справиться с этим. Если же он разорвёт цепь, то они обещали его отпустить. Фенрир согласился, но выкатил условие, что один из асов вложит руку ему в пасть в залог того, что всё будет без обмана. Тюр вложил правую руку в пасть волка. Волк не смог разорвать Глейпнир: чем больше он рвался, тем сильнее цепь врезалась ему в тело. Так был связан Фенрир, а Тюр лишился правой руки.
— Господин адмирал, с верёвкой понятно всё. Сами виноваты. Доверяй, но проверяй. Давайте к пленному вернёмся, спросите его, сколько сейчас войск в Выборге? Ну и что слышно вообще о войне? Не идёт ли сюда какой отряд во главе с королем?
Событие пятьдесят первое
Знал «язык» шведский мало. Плохой «язык». Всё это и без того уже Густав Бергер говорил Боровому. В замке всего человек сто, из них полно некомбатантов, хотя сейчас больше, там строители возятся. А в Выборге пять сотен воинов, на стенах есть пару десятков орудий. Из этих пяти сотен воинов один эскадрон рейтар. Именно людей из этого эскадрона и отправили проверить, что там с флотом адмирала Якоба Багге, какого чёрта он бросил якорь не у города, а среди камней.
— Эскадрон это сколько человек в Швеции? — нет, Юрий Васильевич за Егорку не переживал. Его потешные, плюс сотня Коробова перестреляют рейтар издали, те по ним ни одного выстрела не успеют сделать. Рейтары — это всадник в приличной броне на коне с двумя или тремя пистолями. Им нужно подскакать к его стрелкам чуть не в плотную, сколько там пуля летит из пистоля? Кто же им позволит?
— Сто пятьдесят человек, — подтвердил догадку Юрия Васильевича новенький адмирал.
— А что с подкреплением? — подбодрил подзатыльником повесившего голову пленного Костров, тоже на корабль прибывший, чтобы новости узнать.
Выяснилось, что в крепость Киновепи (Кивинеббе), находящуюся где-то на середине пути от Выборга к русской границе, король Густав отправил шестьдесят всадников и сто кнехтов для усиления гарнизона. А ещё обещал король из Стокгольма отправить отряд по суше через Лаврецкий погост. До тысячи человек. Это дворянское ополчение.
— И всё?
Пленный как-то глаза хитро отвёл. Костров ему сразу, не считаясь с Женевской конвенцией, оплеуху зарядил.
— Чуть севернее Выборга в поселении, названия которого я не знаю, есть отряд из сотни кнехтов. Всё, я больше ничего не знаю! — заканючил швед.
— Да, больше и не надо. Ерофей, — остановил, снова замахнувшегося, Кострова Боровой, — хватит, отведи его к Зайцеву, пусть раной займутся. А своих готовь, нужно посмотреть, что там за поселение севернее.
Егорка вернулся утром. Они всю ночь как раз рейтарами занимались. Столкнулись две разведки в виду жителей Выборга. Город продолжал расти и теперь уже весь в пределы городской стены не влезал, выплеснулся далеко за её пределы. На окраине посада наша разведка и заметила двигающихся в их сторону рейтар. Те ехали как на параде, рядами. При этом вообще не были вооружены. Конечно, пистоли у них в нужном количестве имелись, и шпага у каждого на боку болталась. Пистоли-то имелись, только в седельных кобурах. Тогда как у двух с лишним сотен русских в руках заряженные пищали с мушкетами хранцузскими, карамультуки и плюсом у каждого потешного по заряженному тромблону, только порох на полке проверить. А рейтарам что, доставать пороховницы и прочие пули с шомполом, и, сидя на коне, пистоли свои торопливо, просыпая порох и роняя пули, заряжать? Да кто им на это время даст. А шпага? Ну, шпага против тромблона не лучшее оружие. Да, они в полном доспехе и чугунная дробь с большого расстояния кирасу не пробьёт. Так издали из троблона никто стрелять не собирается. Для этого есть пищали и карамультуки. Это уж если рейтар со своей шпагой вплотную подберётся.
