– Обсуждаете? Голые? И мокрые? У тебя на щеке грязь. Что вы делали под дождем?
– Пока боги не слишком одобряют то, что мы задумали, – словно не слыша вопроса, заметил Уго, указывая пальцем в потолок, и тоже взялся за свою тунику, но Лембит только отмахнулся.
– Брось. Разве для хорошего урожая дождь помеха? Лес будет полон грибов и ягод, животным достанется много сочной травы, лес будет кишеть живностью. Воины в походе будут сыты и довольны. А потом нас ждет Рига. Верно, Велло?
– Верно! – согласился младший брат. – Ни один германец не останется в живых. И ни один из переметнувшихся на их сторону предателей.
На второй день ветер стих, тучи, выплеснув накопившуюся в них воду, растаяли, солнце быстро подсушивало набухшую влагой землю. Трапезничали за большим столом на залитом солнцем дворе. Насытившись, Лембит поднялся и сказал, что боги подали знак и следующим утром, с рассветом, пора выступать в поход, а пока он переберется в походный шатер.
– Я тоже, – сказала поднявшаяся вслед за ним Лея.
– Тоже в мой шатер? Ну, если ты думаешь, что так лучше…
– Так лучше! – поддержал сестру Велло. – Девушка не может оставаться в доме мужчины, пока он не стал ее мужем.
– Хорошо, Лея, до завтра ты можешь остаться в моем шатре.
– Я говорю не о шатре.
– Тогда о чем?
– Я хочу участвовать в походе вместе с вами.
– Ты не можешь быть вместе с нами, – отмахнулся Лембит. – Женщины ливов не сражаются с врагами. Их дело хранить дом, растить детей, а не размахивать мечом. Ты не можешь…
– Ой, я тоже хочу в поход. Возьмите и меня, ну пожалуйста. – Подбежав к Уго, Дана обхватила его шею и плотно прижала маленькое тельце к его спине. – Пожалуйста, ну что тебе стоит?
Уго с облегчением перевел дух. Дочь была его спасительницей.
– Ошибаешься! – Лея подошла к старшему брату вплотную. От нескрываемого возмущения ее щеки раскраснелись, дыхание участилось. – Я могу рубить мечом и стрелять из лука. Я делала это с детства. Спроси Велло.
– Что? Ты никогда…
– И Велло был прав. Я не могу оставаться в доме чужого мужчины. Даже если в доме не будет его самого. Или мне надо вернуться в Ире? Вместе с другими невестами? И кто нас туда отведет? Ты?
– Но я не могу позволить…
– Можешь, – твердо сказала она. – Ты и твой воевода Уго уже изменили законы предков, отложив наши свадьбы. Что мешает изменить их еще раз? Ты теперь верховный вождь ливов. Разве не так?
Плечи Иоганна уверенно распрямились, осанка, как и полагается человеку благородных кровей, выправилась. Больше он не чурался прохожих, надменно встречал глазами мужчин, раскланивался с дамами. Но полученный от Курта мешочек с монетами из рук не выпускал – не дай бог, какой-нибудь местный воришка и впрямь позарится на его достояние.
У знакомого келлера было оживленно. Все тот же зазывала в монашеской рясе стоял у входа, опираясь на пустую бочку, но рядом с ним толпились несколько разношерстно одетых людей. Они возбужденно размахивали руками и о чем-то громко спорили. У одного из царапины на лице сочилась кровь, другой, жалобно подвывая, баюкал неестественно согнутую руку. Увидав Иоганна, зазывала вышел ему навстречу, смиренно, как при молитве, сложил запачканные землей ладони и склонил голову.
– Господину сегодня лучше уйти, – приглушенным голосом сказал он.
– Что случилось?
– Не стоит привлекать внимание.
– Ты не ответил. Я хочу знать, что случилось.
– Не здесь. Отойдем в сторону. – Настороженно озираясь, зазывала быстро зашагал по извилистой улочке и, только убедившись, что их не могут подслушать посторонние, остановился.
– У нас несчастный случай. В келлере обрушился потолок. Люди ранены.
– Люди? – Иоганн схватил зазывалу за рясу на груди. – А Зара? Где она? Что с ней?
– Отпустите меня. Я должен вернуться. Если пойдут слухи, что в келлере опасно находиться… Понимаете, как это может отразиться на репутации нашего заведения?
– Плевать мне на вашу репутацию! Что с Зарой?
– Она там. Внизу. С ней… Эй, постойте!
Дальше Иоганн не слушал. Оттолкнув зазывалу, он рванулся обратно к келлеру. При виде его люди у входа расступились. После солнечного света глаза Иоганна медленно привыкали к полумраку помещения. Как и прежде, свет в подвальное помещение проникал только через дверь и крохотное, забранное толстой решеткой окно, полумрак дальней части заведения разрывал лишь тусклый свет нескольких свечей. К обычному запаху эля и жареного мяса примешивался явственный дух сырой земли. Возле стола стояли двое мужчин. Еще один человек в отблескивающей разноцветными огоньками одежде лежал на столе.
– Зара!
– Стойте, господин! – один из мужчин, широкоплечий низкорослый детина с сильно сплюснутым носом, предупреждающе поднял руку. – У нас закрыто. Вас не должны были пускать сюда.
– Попробуй мне помешать! – Иоганн, не задумываясь, выхватил из скрученного плаща кинжал.
– Эй, мы не хотим неприятностей. Чего вы хотите? – примиряюще сказал детина и отступил на шаг, но в его руке, как успел заметить Иоганн, появился тяжелый деревянный посох.
– Прекратите немедленно!
