– Не знаю, чем я мог заслужить такое расположение, ваше сиятельство. – Почтительно склонив голову, Иоганн внимательно вгляделся в невозмутимое лицо магистра. На вид ему было не более тридцати лет. Тяжелый, упрямо выдвинутый вперед хорошо выбритый подбородок и чуть удлиненный нос говорили о твердости характера. Выпуклый лоб нависал над пытливыми, глубоко посаженными глазами. На правом виске выделялся хорошо зарубцевавшийся шрам, отчего лицо магистра казалось немного сдвинутым в сторону. Ростом он был под стать Иоганну, но плечи его были шире, а распирающая ворот шея выдавала физическую мощь.
– А я и не сказал, что заслужил, – усмехнулся магистр. Правая часть его рта приоткрылась, обнажив два выщербленных посередине зуба, а левая, под шрамом, осталась неподвижной, словно принадлежала совсем другому человеку. – Но можешь.
– Я готов! – пылко воскликнул Иоганн.
– Вот как? И к чему именно?
– К сражению с язычниками! Подобно моему предку – благородному Генриху Саксонскому. Для этого я и приехал сюда.
– О да, конечно. Это наша главная цель. Только для похода нужны воины. А у нас почти все новоприбывшие пилигримы укладывают камни или обучаются богословию. С кем выступать в поход? Сегодня провозгласят мой указ о том, что каждый пилигрим и даже монахи, с соизволения его преосвященства, будут обучаться ратному искусству. Крепости нужны защитники, пока рыцари сражаются за новые земли.
– Полностью с вами согласен, ваше сиятельство.
– Вот как? – Магистр подошел вплотную так, что теперь Иоганн ощущал чесночный и мясной запах недавнего завтрака, отчего в его собственном животе явственно заурчало. – Тогда нас с тобою двое. Остальным кажется, что в городе и так слишком много воинов.
Иоганн неловко переступил с ноги на ногу.
– Их можно понять, ваше сиятельство. – Меченосцы встречаются на каждом шагу, и новым пилигримам нет места в орденском замке. При всем уважении, епископское подворье не самое подобающее место для рыцаря.
– Ты еще мог бы добавить, что они не вылезают из питейных заведений или из дома веселых девиц, хотя устав ордена строго возбраняет такое поведение. Но они уже получили индульгенции и не подчиняются мне, как прежде, – гневно заключил магистр.
– Я не совсем…
– Их срок послушания закончился, но они не спешат покинуть город. Сначала они просто остались на Пасху. Потом ветер дул не в ту сторону. Слава богу, все это, кажется, уже позади. Со дня на день они сядут на уходящий корабль, а для тебя освободится место в дормитории. Но прежде ты должен будешь принять обет и пройти обряд посвящения. Я сам поручусь за тебя.
– Спасибо, господин магистр. Я буду верой и правдой…
– И они оказывают дурное влияние на новых пилигримов. Ты уже знаком с кем-то из них?
– Я? Что? Нет! Я почти не выхожу, и мои дни…
– Но тебя видели на улицах. Говорят, ты едва не учинил драку у входа в келлер.
– Я не знал, что…
– Зато я знаю! – Губы магистра слились в одну плотную линию, от усмешки не осталось и следа. – Что случилось у келлера? Только говори прямо и открыто, как и подобает благородному человеку.
– Я погорячился. Мне показалось, что простолюдины не проявили ко мне достаточного уважения, – признал Иоганн. Разговор все больше тяготил его. До сих пор все увещевания старших братьев протекали через его сознание, как вода сквозь пальцы. Да и что ему было терять. В бременском поместье Альберта от щедрот сводного брата у него была хотя бы комнатка размером с сегодняшнюю келью, а в стойле конь, на котором он мог умчаться в любой из германских замков, чтобы прибиться к одному из противоборствующих кланов. Но здесь, в Ливонии, выбора не оставалось. Альберт фактически заманил его в ловушку и лишил любой поддержки, пусть и под обещание в будущем манны небесной. Если не проявить достаточно лояльности сейчас, магистр может сделать его жизнь в течение всего предстоящего года просто невыносимой.
– Уважение тоже надо заслужить. Горожане не слишком благоволят к ордену. Даже клирики косо посматривают на братьев рыцарства. Как ты думаешь, почему? – Магистр отошел к маленькому, украшенному мозаикой столику и устроился в кресле пробста, давая понять, что никуда не спешит. В сидячем положении он уже не выглядел таким устрашающим, и Иоганн почувствовал себя свободней.
– Я здесь недавно, и не мне судить об этом. Горожане приехали сюда, чтобы остаться. Они чувствуют себя хозяевами. И смотрят на меченосцев как на пришельцев, которых ничего не держит и которые ничем здесь не дорожат. Поэтому к ним и относятся, как к чужакам. Хотя год – совсем не маленький срок.
