– Что делать? – как можно более небрежно переспросил Иво и не спеша оглядел девушек. Испуганной не выглядела только Лея, но и ее лицо было озабоченно нахмурено. Прошлым летом ирейский пасечник обнаружил, что два улья на дальней пасеке разворошены медведем. Он вернулся домой и зашел к соседу, чтобы посетовать на происшествие и поговорить о новых ульях. Дверь в соседскую баню была приотворена. Он заглянул внутрь и застал свою молодую жену и соседа в самый разгар любовных утех. Пара не заметила его. Не поднимая шума, пасечник вернулся к себе, взял улей с пчелиным роем внутри и принес его к бане. Любовники были все еще там. Он снял крышку улья, вбросил его внутрь и закрыл дверь. Когда любовникам удалось вырваться наружу, тела их распухли от укусов. Мужчина скончался прямо в собственном дворе. Жена пасечника пострадала меньше, но ее, с трудом стоявшую на ногах, изгнали из деревни, а днем позже охотники нашли в лесу ее растерзанное хищниками тело. Историю эту знали все, и никто не осудил пасечника за содеянное. Замужние женщины обходили соседей стороной. Страх невест, холодящий и его собственное сердце, был понятен, нельзя было только дать ему перерасти в ослепляющий разум ужас. Отныне только он, Иво, мужчина и воин, будет определять свою судьбу. Его губы скривила жесткая улыбка.
– Помните, Вальтер рассказывал, что в заморских краях мужчина может взять в жены сразу трех женщин? И даже больше. Я бы охотно взял вас. Боюсь только, это понравится не всем нашим сородичам.
– Да мой жених просто убьет тебя! А отец еще и поможет в этом! А нас…
– Не горячись. Лучше вспомним, почему мы оказались в этом месте. Впереди нас ждет великое сражение. Не все вернутся с него домой. Кого-то заберет к себе Мать ночи. Кто-то останется в Риге. Нас ждет другая, не такая, как у наших предков, жизнь. Но только, если мы сами не испортим ее своей глупостью.
– Верно. – Лея подняла руку, останавливая порывающуюся что-то сказать Вангу. – У нас нет выбора. Мы должны молчать о том, что было. И если все пройдет незамеченным и у нас родятся дети, это будут дети тех, за кого мы выйдем замуж. Вы поняли меня?
Зрачки глаз Ванги сузились, и она с облегчением кивнула.
– Не знаю… Но… Я поняла тебя, – едва слышно подтвердила Вита.
– Тогда поклянемся в этом перед лицом Матери ночи.
– И Матери леса, – напомнила об одной самой из почитаемых богинь Вита.
Лея быстро начертила на прибрежном песке круг, совсем как на предсвадебном обряде, заговорщики плотной группой сошлись в его центре и подняли головы к небу. Первой к нему обратилась Ванга.
– Клянусь, что никто, даже мой будущий муж… особенно мой будущий муж, – поправилась она, – не узнает от меня о том, что произошло сегодня. И пусть Мать леса и Мать ночи покарают меня, если это будет не так.
– И я клянусь, никогда и никому не говорить о том, что было, – вторила ей Вита, сжимая руку подруги.
– Не знаю, что случится с нами дальше, но, как и все вы, я хотела этого. Мы обсуждали, как это будет с будущими мужьями. Мы боялись и хотели. – Лея сомкнула ладонь над руками подруг и посмотрела Иво в глаза. – Это было так… Но я тоже клянусь, что никто и никогда не узнает об этом от меня.
Рукопожатие было святым делом для скрепления договора между мужчинами, но Иво никогда не слышал, чтобы это действие распространялось на женщин. Особенно при договорах между мужчиной и женщиной.
– То, что мы делали сегодня… Все, что мы делали. Это… Что бы ни произошло, теперь вы мои женщины! – сказал он. – Такие поступки не в обычаях нашего племени. Ни один из нас не расскажет о сегодняшнем дне, потому что, по обычаю предков, нас изгонят из наших домов и из наших деревень. Ни один из нас не расскажет об этом, потому что ваши женихи могут убить нас, и никто не осудит их за это. Поэтому сегодняшний день должен остаться нашей тайной навечно. Перед лицом всех наших богов клянусь сдержать данное мною сейчас слово. И если кто-то из вас нарушит эту клятву, я сам убью его. Клянусь!
Иво обхватил сплетенные вместе руки невест обеими ладонями и сжал их так, что Вита вскрикнула от боли. Несколько мгновений они простояли в таком положении, потом Лея опустила глаза и тихо сказала:
– У тебя руки в крови.
ЛЕВЫЙ БЕРЕГ ВЕНЫ БЫЛ НИЗКИМ, болотистым, изрезанным богатыми рыбой заводями, мелководными протоками. В половодье или в паводок, особенно после ледохода, часть берега скрывалась под водой, образуя многочисленные островки. К лету берег избавлялся от излишков влаги и расцветал пышными лугами. Более высокие места покрывал густой кустарник, позволяющий ливам перемещаться без особых опасений, что их могут заметить со стороны стоящей напротив крепости. Вместе с тем низовья реки отсюда просматривались намного дальше, чем со стороны Риги, и приближение кораблей куршей наблюдатели ливов должны были увидеть гораздо раньше стражей города.
