Иво замер. Прямо перед ним было лицо Леи с вновь расширенными, но теперь от ужаса, зрачками. Ее набухшие соски касались его живота, а ее рука еще сжимала его разыгравшегося зверя. Или это была рука одной из плотно прижимающихся к нему с обоих боков девушек? Из губ Леи просочился еле различимый шепот, и Иво скорее угадал, чем услышал слова о том, что никто не должен увидеть их в таком положении. Хотя никому из них объяснять это и не требовалось. Только что он, как охотник, первым поразивший заветную добычу, был счастливейшим человеком на земле, и вдруг, в одно мгновение, из охотника превратился в дичь, загоняемую другими в угол, из которого нет или почти нет выхода.
Он огляделся. Ветки на кустах вокруг пруда стояли недвижно. Значит, окликнувший их человек еще ничего не видел, а лишь отреагировал на издаваемые их беспечной компанией звуки. Он медленно, чтобы не вызвать всплеска воды, поднял руку, приложил палец к губам, затем перевернул ладонь горизонтально, давая девушкам знак осторожно опуститься в воду по шею и переместиться дальше в камыши, и сам первым начал погружение. Если в их сторону наугад полетят стрелы, попадать им будет в нечего, и стрелок может просто пройти мимо.
Он уже сам почти поверил, что все будет именно так, когда над его головой одна за другой просвистели несколько стрел. Стрелок, если это был один человек, был хорош. Стоило Иво или одной из девушек промедлить, и смертоносное древко с острым железным наконечником могло найти свою цель. А так…
Одна из стрел со звучным причмоком вошла в ствол тонкой березки, и ее оперенный хвост нетерпеливо завибрировал. Такие стрелы охотники не бросают в лесу, и пославший ее стрелок непременно выйдет на это место. Прямо к сброшенной возле березы одежде и его вооружению.
Оставаясь по шею в воде и напряженно вслушиваясь, Иво двинулся к берегу. Перед глазами, натужно гудя в предвкушении близкой добычи, завис комар. Иво мотнул головой, но комара это не остановило. Чуть выждав, он сел на самый кончик носа и нахально вонзил тонкий хоботок в кожу. Юноша сдерживал себя изо всех сил. Оперение четко показывало, откуда прилетела стрела, и он не отрывал взгляда от опушки леса. Хотя стрелок мог показаться с любой стороны, а не ломиться напролом сквозь слишком густые заросли. Скорее всего, стрелок найдет проход там, где и они, и войдет по ими же проложенному следу.
Зуд на носу становился все нестерпимей. Тело Иво с каждым движением все больше выступало из воды. Берег был уже на расстоянии одного шага. Ветки на кусте рядом с проходом начали медленно отклоняться. Но продираться сквозь густую листву и одновременно целиться еще никому не удавалось, и это был его единственный шанс опередить неведомого соперника. За спиной раздался испуганный вскрик. В тот же миг Иво прихлопнул комара и в отчаянном прыжке взметнулся из воды. Он едва приземлился возле беспечно брошенного оружия, а правая рука уже выхватывала из ножен трофейный кинжал, без раздумий посылая его в центр шевелящегося куста. Заросли отозвались тяжелым вздохом, удивленным возгласом, куст затрясся, словно кто-то пытался вырвать его с корнем, но лук с туго натянутой тетивой был уже в руках Иво, а первая из его стрел неслась в предательскую зелень.
Пять стрел выпустил Иво в скорей угадываемые, чем видимые за листвой цели. Как и тогда, на состязаниях в Ире, или на охоте, мир вокруг исчез, оставив перед глазами узкий луч с темным кружком воображаемой мишени. Она могла перемещаться, могла исчезать за плотной листвой и на кратчайший миг появляться вновь – все это не имело ни малейшего значения. Освобожденная от тетивы стрела едва начинала движение, а рука уже выхватывала из колчана следующую. Дважды после его выстрелов на землю, ломая сучья, падало что-то тяжелое. Он уже натягивал тетиву с очередной стрелой, когда вдруг понял, что стрелять больше не во что. И только тогда его мозг начал вновь воспринимать окружающее таким, каким оно было всего несколько мгновений назад. Все так же мирно неколебимая ни единым порывом ветра застыла плотно окружающая пруд зелень. О чем-то своем квакнула и замолкла в ожидании лягушка. Где-то рядом, невидимый за густой листвой, запел соловей. А за спиной мирно плеснула вода.
Иво повернулся к пруду. Девушки выходили из воды. К их запутанным волосам приплелась зелень. У Ванги прямо на грудь, касаясь бутоном сосков, свисала белая кувшинка. Теперь они еще больше походили на дочерей Матери моря из легенды о Гуно. Но он был уже не тот, прежний, готовый повиноваться любому движению девичьего пальца. Теперь повелителем был он сам. И ему, и его вновь набравшему полную силу зверю доказать это надо было сейчас и немедленно.
