«Кто в наше время ставит детей на горох? Кто?!»
Ее исповедь длится долго, а к концу я едва могу спокойно сидеть. Кое-как успокоив мою
Кареглазку, отправляю ее в ванну - умываться, а сам тут же звоню своему начальнику службы безопасности.
- Арам, мне нужно, чтобы ты нашел для меня одного человека…
Через два дня:
Среда, 3 ноября 2027 года
11:00
Влад
- Вы не имеете права! - верещит мерзкая тварь.
У меня язык не поворачивается назвать его человеком.
Плотно сжимаю челюсти, еле сдерживаюсь, чтобы не набить морду этому уроду. Наблюдаю за тем, как Арам втаскивает нашего «клиента» в старый бревенчатый дом, захожу следом.
Мой работник швыряет мужика в угол совершенно пустой, обшарпанной комнаты.
- Не смей даже рыпаться! - орет на него—
Но тварь пока еще не понимает, с кем имеет дело, орет пуще прежнего:
- Это похищение! Я на вас в суд подам!
- Ага! Можешь прямо сейчас идти… - усмехаюсь.
- Эй, не бросайте меня здесь, как же я доберусь босой до города! - Мразь тут же меняет свое мнение.
Да, обуви на нем нет, как нет и теплой одежды. Мой начальник службы безопасности вытащил его из дома в одной пижаме и доставил сюда: в старую полузаброшенную деревню в часе езды от города.
Лизин отец и правда нашелся в Ростове. Увидел дочь по телевизору в одном сюжете, где показывали нашу семью, и прикатил налаживать родственные связи-Авось родная кровиночка подкинет ему деньжат от хорошей-то жизни. Такая наглость меня убивает.
- ты лучше слушайся, и тогда есть шанс, что покинешъ это место целым… - поясняю зловещим тоном.
- В смысле… целым? - окончательно пугается он.
- А ты думаешь, тебя сюда привезли поговорить по душам? - усмехается Арам.
- Я… мне… - Он замолкает, видно, сообразив, что пора становиться очень вежливым и понятливым. Не то чтобы это хоть как-то могло облегчить его участь, но всё же.
- ты здесь надолго! - спешу его обрадовать. - Недавно мне стало известно, как старательно ты воспитывал свою дочь, моря ее голодом, избивая, третируя… Так вот, у тебя будет шанс прочувствовать все эти шикарные методы воспитания на себе!
Искренне наслаждаюсь тем, как у этого урода увеличиваются глаза. Носом чую, как ему становится жутко. Теперь от него буквально смердит страхом.
- Пара недель или месяц… В общем, как пойдет… И конечно же, я не могу лишить тебя удовольствия постоять на горохе… Совсем недолго! Час-два в день, как ты проделывал это с
Лизой…
У этой твари, кажется, даже уши начинают дрожать от страха.
- Так нельзя! Это садизм!
Совсем недобро усмехаюсь-
- Значит, тебе так было можно со своей дочкой, а с тобой нельзя? Двойные стандарты, мудила!
- Она была ребенком, а я взрослый! Болевой порог разный…
- детям, потвоему, не больно? Отвечай, сука!
- Ну… больно, наверное, но не так…
- Наверное, не так?! У них что, другая кожа? Ты совсем придурок?!
достаю телефон, открываю галерею с фото, нахожу снимок, где Лиза с детьми, потом подхожу к этому утырку, хватаю за шкирку и заставляю посмотреть на экран-
- Смотри, сука, твои внуки! Мой сын и моя дочь… Так вот я лучше сам на горохе буду стоять часами, чем кому-то из них дам постоять минуту…
- Так их нормально не воспитаешъ… - ляпает он в жалкой попытке себя оправдать.
- Вот и проверим, хороши ли твои методы воспитания! - тут же отшвыриваю его от себя.
- Ты псих! - орет он что есть мочи.
С этим не поспоришь, действительно становлюсь психом, если кто-то смеет обижать мою семью. Громко и внятно описываю ему ситуацию:
- Ты поживешь здесь какое-то время. да, деревенька маленькая и домик твой совсем на отшибе - сколько ни кричи, никто не услышит… Зато в пяти километрах отсюда церквушка!
Будешь ходить туда по воскресеньям, грехи отмаливать… Арам тебя будет провожать, правда,
Арам? Ну и, само собой, он же будет заниматься воспитательной работой…
- И долго мне так? - заикаясь, спрашивает мразь.
- Пока не поймешь, что детям тоже больно, пока не раскаешься! - пожимаю плечами. -
Причем раскаяться надо так, чтобы Арам тебе поверил… А он человек сложный… Людям доверяет со скрипом, пунктик у него такой. Так что тебе придется постараться. После этого ты покинешъ страну.
- Куда же мне?
- да мне плевать куда! Но к Лизе ты даже на пушечный вьтстрел больше не подойдешь, ясно?
По зашуганному виду недородителя могу определить - ему ясно.
Через два месяца:
31 декабря 2027
12:00
Лиза
дверь кухни хлопает. Оборачиваюсь, ожидая увидеть кого-то из детей, ведь они в курсе, что я делаю торт, а крем предпочитают есть из миски, а не с коржей. Ребятня… Что с них взять.
Однако это не дети-
- Елизавета Авзураговна, вам письмо! - на пороге показывается наша домработница.
Вытираю руки, беру конверт.
- Спасибо!
Когда она уходит, вытаскиваю письмо, читаю и чуть не промахиваюсь мимо стула, когда пытаюсь сесть.
«Приветствую тебя, Лиза!
Это твой отец, хотя я теперь понимаю, что не имею права так себя называть. Ты - единственный родной мне по крови человечек. Ты частица той, кого я так любил… А я издевался над тобой так, словно ты несешь на себе грех за ее смерть. Но это не твоя вина, что ты жива, а твоя мать - нет.
