Лизаветина загадка полностью

Прошло месяца два, как вдруг он позвонил. Стоял жаркий летний вечер, я ехал домой. Мои были на даче, а я застрял дома из-за работы и подумывал, не послать ли мне все к чертовой бабушке и не нагрянуть ли к ним завтра рано поутру. Я поднял стекла в машине и приготовился дать совет на счет его итальянской жизни – он не стал бы звонить просто так. Но Гриша, едва поздоровавшись, попросил о встрече. Прямо сейчас. Я ничего не понимал. Какая встреча? Откуда вообще он звонит?

– Из Шереметьево. Только прилетел.

Как? Почему? А как же учеба? Договорились встретиться у меня. Когда он появился на пороге, я едва узнал в нем парня, которого недавно отправлял в Италию. Небритый, нечесаный, весь осунулся, потемнел. Вид такой, будто он автостопом из самой Италии ехал.

– Только родителям не звоните, ладно? – сразу попросил он.

– Они что, не в курсе?

– Они думают, я в Болонье.

Что могло случиться? В какую передрягу он попал? Неужели все потерял и остался без денег? Или, того хуже, влип в какую-то историю? Что-то натворил? Ударил кого-то? Не рассчитал силы? Сбежал? Я терялся в догадках.

– Вы не волнуйтесь, мне только поговорить надо с вами, посоветоваться, и я сразу уйду, – твердил он, но я видел, что ему сейчас не до разговоров. Он еле стоял на ногах. Полез в чемодан за чем-то, но руки у него тряслись от усталости, и он не мог справиться с замком. Я дал ему вещи из своих и отправил в душ.

– Ты когда в последний раз ел? – полушутя спросил я его, а он всерьез нахмурился, подумал с минуту и сказал, что не может вспомнить. Жена оставила мне еду, и я достал из холодильника все, что у меня было. Пошел закрыть компьютер и сделать кое-какие звонки, а когда вернулся на кухню, увидел, что мой гость задремал на диване. Я не стал его будить. Мы поели с ним позже, когда он проснулся. И просидели на кухне до самого утра.

Из него был тот еще рассказчик. Пожалуй, в его теперешнем состоянии нельзя было ждать от него связных мыслей – он перескакивал с одного на другое, о чем-то говорил по многу раз, боясь, что я его не понял, а о самом главном сказать забывал – мне приходилось то и дело возвращать его к началу. И все же он рассказал мне обо всем, что с ним случилось.

Из подъезда вышла Марианна. Гриша и не думал следить за ней, но как только увидел ее, не смог оставаться на месте. Она направилась к одному из баров неподалеку от дома – бары теснились здесь один за другим по обе стороны улицы – и зашла внутрь, хотя там не было ни души, все сидели под зонтами снаружи. Грише было видно, что внутри ее уже ждал какой-то тип. Тощий как глист. Тоже молодой, чуть не ровесник Гриши. Только в костюме и в галстуке, типичный миланец. Разговор у них пошел бурно, как будто они сходу принялись о чем-то спорить. Глист был чем-то недоволен. Он явно на нее нападал. Дальше все произошло быстро, Гриша даже подумать ни о чем не успел. Он увидел, как Марианна повернулась, чтобы уйти, но глист схватил ее за плечо, заставив выслушать то, что он хотел сказать. Для Гриши этот жест стал сигналом, от которого он подпрыгнул на месте и очертя голову бросился в кафе.

– Это он тебя ударил? Он?!

– Ты почему здесь? Я же сказала тебе уехать!

– Это он, да?!

– Ты что, следишь за мной?

– Это еще кто? – возмутился глист. – Ты зачем его сюда притащила?

Так он русский, понял Гриша! Ну, тогда все просто. Был бы он итальянец, пришлось бы как-то с ним объясняться, а раз он свой, то и объясняться нечего. Сам все поймет. Рука у Гриши, та самая, которой он все эти дни долбил это лицо в своем воображении, взлетела и ударила в челюсть.

– Что у тебя с рукой? – Виктория беспокойно поднялась навстречу Грише и обняла так, будто не видела его месяц.

– Да ничего.

– Показывай!

– Да ничего, просто мороженое потекло…