А посмотреть было на что. Рост два с половиной метра. Прикрытые кевларом, видимо, выдранным из нескольких бронежилетов, предплечья толщиной не уступающие бедру взрослого человека, совершенно невероятной толщины шея, на которой огромная в два раза больше человеческой, морщинистая, словно сушеная слива, совершено лысая, покрытая множеством застарелых шрамов голова выглядела мелкой и незначительной. Необъятная, прикрытая чем-то подозрительно напоминающим несколько небрежно обрезанных автогеном и сваренных в подобие кирасы канализационных люков грудная клетка, кажущаяся еще больше из-за сшитой, минимум, из четырех обычных разгрузки с плотно набитыми чем-то карманами. Подойдя к фургону, серокожий медленно опустил руки и добродушно оскалился. Райк невольно попятился и зашарил по поясу в поисках револьвера.
— Моя, звать Умник. — Громко возвестил мутант. Я ваша давно ходить. Вкусный консерва хотел брать, но меня баба — железный башка ножом тыкать. Я обидеться. Уйти. Потом ваша дом старого зубастого ходить. Мне интересно стать. Никто мозга пока иметь в дом старого зубастого не ходить, а вы ходить. Тогда я за вами хотеть. У зубатого в дом много хороших штук. Вам хватить, Умник хватить. Все бы были друзья. Но тут кочевые человечки пришли. Я решить помочь. Стрелять маленький машинка. Стрелять зубатого. Я вам помочь. Вы теперь мне тушенка давать. Я с вами поехать мир смотреть! Я хороший! — Явно утомленный длинной и сложной речью серокожий утер выступивший на лбу пот и гордо выпрямился.
— А с чего ты решил, что мы тебя с собой возьмем? — Прищурился стрелок.
— Маленький машина стрелять, зубатого стрелять, весь зверь, что вас есть хотел, пока вы пешком трава ходить душить, — терпеливо повторил, загибая пальцы, гигант. — Баба железная башка меня ножом тыкать, я не бить. Умник хороший! Друг!
— А где твоя стая? — Не спеша опускать винтовку поинтересовался Пью.
— Я выгнатый! Нет, стая, — плечи великана поникли. — Вождь говорит, Умник слабый, Умник глупый, Умник много болтать. Умник не давать еда, не давать баба. Тогда Умник брать гром палка и уходить.
— Вот ведь… — Восхищенно покачал головой Пью. — А ты нас обижать не будешь, если проголодаешься?..
— Не буду обижать. — С серьезным видом кивнул серокожий. — Большой клятва кровь, сердце, душа даю. Моя ваш баба нравится, — после небольшой паузы доверительно сообщил он. — Не та с плохой волос. Большая баба плохая. Злая. Моя маленький баба нравится — железный башка. Только пусть она меня больше ножом не коли. Щекотно.
— Вот, ведь, денек, — сплюнул себе под ноги стрелок.
— Да вытащите меня отсюда кто-нибудь!!! — Неожиданно заорал придавленный капотом толстяк. — Я сейчас тут сдохну!!!
— Не хочу тебя, конечно, Ыть, расстраивать, но ты и так, считай, труп. — Глухо проворчала, подходя к фургону и тяжело опираясь на поспешившего подставить ей плечо Райка, наемница. — У тебя из ляжки коготь торчит. Высоко пошло. Так что, ногу рубить бесполезно. Да и поздно, пожалуй.
В выглядывающей из-под капота штанине комбинезона, посреди небольшого кровавого пятна, действительно, засело что-то, смутно напоминающее осколок здоровенного обугленного когтя.
— Вот, б…дь, — покачал головой наемник.
— Я не хотеть. — Развел руками великан. — А когда вкусный тушенка есть будем?
— А, может, отсосать? — С тоской посмотрел на стягивающий бедро окровавленный бинт торговец. — Как, ыть, думаете?
— Не поможет, — покачала головой устроившаяся в дальнем конце просторного салона фургона Ллойс и, отложив в сторону кусачки, полюбовавшись секунду на дело своих рук, бросила Райку очередной патрон с аккуратно скушенным носиком.
— Боты моментально проникают в мышечные ткани и разносятся кровотоком. Только ампутация в первые тридцать секунд после ранения. — Подтвердил скриптор, подхватывая блеснувший в воздухе «масленок» и с щелчком заталкивая его в чем-то похожий на раздутую противотанковою мину дисковый магазин.
— Сам себе отсасывай, — хмыкнул, нервно дернув баранкой Пью. — Фургон чуть заметно качнуло.
— И когда ты таким мудаком стал? — Тяжело вздохнул толстяк.
— А с чего ты взял, что он им стал? — Удивилась девушка. — Мудак — это врожденное. Патология, вызванная особенностями функционирования мозга. Иногда она скрыта до той поры, пока человек не получает в руки какую-никакую власть. В такие моменты болезнь начинает бурно прогрессировать, мозговые желудочки, не справляясь с охлаждением коры и процессом обмена жидкости, начинают закоксовыватся селитрой. В народе это называют «моча в голову ударила». Или бывает, как у нашего снайпера, закрепившееся в сознании на протяжении жизни ощущение собственного превосходства и неповторимости превращает человека в садиста, некрофила, насильника и морального урода.
— Ну, я зато, во всяком случае, собственной задницей не торговал. — Расхохотался Пью.
— А зря. Ты попробуй, сладенький, сразу свою цену узнаешь. — Передавая скриптору второй магазин, оскалилась Ллойс.
