Микки, тот самый, отозвавшийся на кличку Сиплый, заросший мужик с жестяной воронкой, бодро спрыгнул с грузовика и, поминутно оглядываясь на девушку, затрусил к ближайшему контейнеру. Скрипнул давно не смазанными петлями и принялся пинками выгонять из фургона изможденных грязных людей в ошейниках.
— Первая, первая… — задумчиво протянул коротышка, вытащив из-за пазухи потрепанный планшет начал, шевеля губами, водить по исцарапанному экрану пальцем. — Вон та баба из первой группой. И вот этот, а еще этот и вон те двое…
— Этот явно гнилыми бланками накачан — вон как морду перекосило. — Ткнула в сторону бритого, татуированного великана со сломанным носом наемница. — Бабу беременную не возьму и деда этого тоже. Зейн, вроде как, ты всегда нормальным товаром торговал, а это отребье какое-то. Где твой первый сорт, а, Весло? — Сплюнула в песок, пройдясь вдоль ряда с настороженностью поглядывающих на нее рабов, Элеум.
— Ну, баба и громила — ладно. А дед-то тебе чем не угодил? — Отложив в сторону планшет, пробубнил с интересом разглядывающий носки собственных сапог караванщик.
— А вот этим. — Шагнув к предмету спора седому, но еще не согнутому годами мужику, Элеум, резко дернув его за куцую бородку, заставила поднять голову, обнажая обсыпанное язвами горло. — Мне ветераны горизонтального труда без надобности. — Пояснила она. — Ты бы его пролечил. А то скоро нос проваливаться начнет. У него, ведь, наверняка кроме сифилиса еще и других болячек полно… Вот этих двух беру, — указала она на стоящих рядом, похожих, словно две капли воды, молодых парней, — и вон ту, — палец наемницы переместился на выделяющуюся в толпе изможденных людей неожиданно дородную, высоченную бабищу.
— Хозяин — барин, — пожал плечами торговец. — По килограмму за этих двоих и тысячу триста за бабу… могу еще плащик подогнать, кожаный… как раз, тебе в пору будет, чтоб красоту твою прикрыть, — многозначительно окинул глазами бронекостюм Элеум торговец. — За двести отдам. Как раз, три с половиной кило выходит…
— Побойся бога, Зейн. Это, ведь, мулы. За три пятьсот я в Сити десяток таких куплю, — сплюнув под ноги, скрестила на груди руки наемница.
— Ну, удачи, — неожиданно рассмеялся караванщик. — В Сити мор, Дохлая. Кто-то шибко умный раскопал северный могильник, и оттуда пошла черная сыпь. Там сейчас настоящий ад творится. Легионеры перепугались, карантин ввели. Изоляция, блокпосты, все дела. Только вот не поняли они, что вольный город, это не хутор. Начали, было, народ, что из города толпами повалил, из огнеметов окучивать, так их со стен тяжелыми минометами приголубили. Так что, давай, скатертью дорожка, вали в Сити. Может, и расторгуешься. В войну — самый торг.
— Однако. — Пригладила жесткую щетку волос Элеум. — Неужто, опять старые кварталы разбирать начали? В прошлый раз тысяч пять от чумы перемерло…
— Человек — скотина жадная, — пожал плечами Зейн. — И глупая.
— Ну… тогда, только этих двоих. — Вздохнула девушка.
— Нет, — неожиданно вмешался до этого молча прислушивающийся к разговору торговца и наемницы скриптор. — Мы всех возьмем.
На лице подростка, старательно избегающего взгляда Элеум, застыла брезгливо-презрительная гримаса.
— Дороговато, конечно, сладенький, — задумчиво причмокнула губами Ллойс и пригладила ирокез. — Но ты, пожалуй, прав. Возьмем всех. — И неуловимым глазу движением перекинув висящий на груди автомат, пустила пулю в голову коротышки.
— Да ладно тебе, Райк, — наемница левой рукой придерживая за шиворот согнувшегося в очередном приступе рвоты подростка правой вытащила из-за пазухи пачку сигарет, открыла, и подцепив бумажную гильзу фильтра губой, захрустела колесиком зажигалки. — Ты, ведь, не маленький уже. Ну, подумаешь, мозги в рот попали…
— Каннибализм мерзок. И опасен. Особенно употребление мозга. Можно подцепить прионную болезнь, и через пару лет превратиться в трясущийся овощ.
— Ты про мясной костотряс, что ли? — Удивленно вскинула бровь девушка. — Не смеши мои ботинки. Это, ведь, не упырья немочь и не черная сыпь. Этой хренью только бабы беременные да тубики болеют. Ну и наркоманы из конченных. Да и то редко. И ты уж точно не заразишься от пары кусочков… Не переживай, парень. Ну, считай, что распробовал. А, значит, в следующий раз будет легче. Это, как пиво, сначала всем не нравится, а потом за уши не оттащишь. Эй ты чего?!.. — Отпрыгнув от скриптора, Ллойс, приглушенно ругаясь, принялась оттирать о песок носки ботинок.
— Извини, это все от головной боли, — пояснил, разгибаясь и вытирая рот Райк. — Почему сразу не сказала?
