— Кроме того, что это моя историческая родина, куда я всегда стремился всей душой? — снова рассмеялся он. — У меня здесь дела по работе: наше правительство мучительно пытается решить, стоит ли доверять государственным облигациям вашего. Но я правда рад снова встретиться с моими дорогими родственниками.
— Мы тоже рады тебя видеть.
Подростки к тому времени слегка отстали от них — ровно настолько, чтобы иметь возможность без помех обсуждать свои темы вполголоса, но при этом также слышать, о чем говорят взрослые. Нарцисса, больше всех одаренная в тонком искусстве подслушивания, вынуждена была то и дело останавливать или торопить братьев. Все, кроме Альфарда, почти сразу перестали обращать на них внимание.
Ни к чему не обязывающий разговор о том, какие благородные дома Диего мог бы посетить во время своего визита, продлился ровно до уединенной беседки, стоявшей на сваях почти у самой воды. Там уже хлопотал один из эльфов с площади Гриммо, готовя легкий ланч, который, впрочем, включал в себя несколько перемен блюд и пару бутылок легкого белого вина.
Альфарду кусок в горло не лез, но бокал вина оказался кстати. Он по новой привычке бросил взгляд на Северуса, проверяя, все ли у него в порядке. Тот был поглощен разговором с Регулусом.
— Честно говоря, за последние десять лет единственным англичанином, с которым я общался, был Дамблдор. — Поведал Диего, заедая вино кусочком глостерского сыра. — Он, конечно, на редкость своеобразный старик, но по крайней мере с ним не скучно.
Вальпурга тут же поджала губы:
— Не знаю, насколько его шутки требуются в Конфедерации, но для директора школы они, на мой вкус, несколько чрезмерны.
Ее супруг тут же выразил свое согласие:
— Он так долго и талантливо изображал легкое помешательство, что порой возникает вопрос, а продолжает ли он до сих притворяться?
Орион и Вальпурга, никогда не любившие директора, после новостей о Сириусе и вовсе потеряли к нему последние остатки уважения. Но от Альфарда не скрылся и мимолетный, но выразительный взгляд старшего брата. Орион хотел сказать ему, что было время действовать.
— Я тоже буду рада, когда Нарцисса наконец закончит школу, — вступила Друэлла, — страшно даже подумать, сколько влияния он имеет на детей.
Выступать перед публикой по поручению Волдеморта было одним делом. Альфард тоже не испытывал от этого удовольствия, но и виноватым себя не чувствовал: в конце концов, он не обращался ни к кому лично, даже не убеждал ни в чем напрямую, поэтому назвать это обманом было сложно. Говорить в лицо не просто случайному волшебнику, а своему родственнику, было совсем другое дело. Пусть они были толком не знакомы. Приносить некоторые темы в семью было несовместимо с его моральными принципами.
— Это правда — школой при Саламанке управляет независимый ученый совет, его участникам запрещено занимать другие политические позиции. Странно, что у вас в Британии не так.
— В Британии бы просто не нашлось достаточно уважаемых волшебников, которые не занимаются политикой, — пояснил Сигнус.
Это был далеко не первый раз в жизни, когда Альфарду приходилось поступаться своими принципами — просто за время своих разъездов он успел почти отвыкнуть от этой необходимости. Но сейчас у него была гораздо более важная причина так поступить: причина по-прежнему перешептывалась с Регулусом и украдкой вытирала рот рукой. К его счастью, Вальпурга не смотрела в тот угол стола.
— Орион прав, — непринужденно начал Альфард, — я не могу не восхищаться способности Дамблдора создавать себе репутацию. Многие волшебники просто не воспринимают его всерьез, что является огромной ошибкой.
На лице Диего отразился вежливый интерес.
— Его политический курс не просто глуп — он опасен.
Кажется, все присутствующие затаили дыхание, ожидая реакции Диего Блэка. Тот окинул Альфарда оценивающим взглядом, и наконец кивнул:
— Дамблдор считает себя сторонником прогресса. Как и многие люди с подобными взглядами, он даже себе не в состоянии объяснить, в чем должен заключаться и куда вести этот прогресс.
Такой ответ воодушевлял и — что немаловажно — значительно облегчал муки его совести.
— Хорошо сказано. Следование книжным идеалам, какими бы правильными они не казались, редко оправдывает себя в реальной жизни. А когда на кону стоят судьбы целой страны, это становится и вовсе преступным.
— И все же, у Дамблдора и его сторонников нет и вряд ли когда-нибудь появиться возможность следовать его радикальному курсу сближения в магглами. Самые сильные игроки Конфедерации — Китай, СССР, США — в кои-то веки хоть в чем-то согласны между собой и никогда этого не допустят.
Вмешался Сигнус:
— Конфедерация, к сожалению или к счастью, мало что решает. Нас гораздо больше волнует, что происходит в нашей стране.
Только этого Альфарду и не хватало. Кто бы ни был автором вчерашнего подробного письма-инструкции, он явно не учел, что каждый в его семье имел собственные политические мнения, которые никто из них не собирался держать при себе. Он попытался оспорить мнение брата:
