Вообще-то у него оруженосца раньше не было вообще, сам произведен в рыцари совсем недавно и хотя был оруженосцем и знает, что нужно делать и как нужно, однако чувствует пока что неловкость, заставляя прислуживать себе.
Искра из-под огнива упала в сухой мох, оттуда пошел легкий дымок, Нил быстро и умело начал подкладывать мелкие щепочки, упал на четвереньки и, смешно раздувая щеки, остервенело поддувал в крохотное пламя.
- Ваша светлость! - доложил он с гордостью. - Готово!
- Доставай еду, - велел Лоенгрин. - Но сперва - лошадям.
Нил расседлал коней, напоил, затем подвесил обоим к мордам сумки с овсом и уже тогда принес и поставил у подножия дуба седельные сумы, откуда под надзором господина вытаскивал чистую скатерть, а на ней раскладывал хлеб, сыр, мясо, луковицы, глиняный горшочек с медовыми сотами, а потом вообще диковинные лакомства, какие Лоенгрин встречал только в дальних скитаниях.
Он изумился:
- А это откуда?
- Молодая герцогиня тайком сунула, - признался Нил. - Заботливая она у нас, все ее так любят, так любят!.. Вас она тоже безумно любит и мне шепнула, что вы сладкое просто обожаете...
- Вообще-то да, - согласился Лоенгрин. - Гм... Она и это предусмотрела, как вижу?
- Заботится о вас, - сказал Нил польщенно. - Она очень такая, не зря у нее в замке так здорово... И ее подруги все как на подбор...
- Нил, - произнес Лоенгрин строго.
Нил вздрогнул, мечтательное выражение слетело с лица, словно его сдуло ледяным ветром.
- Я ничего, ваша светлость!.. Я так...
Лоенгрин посмотрел на роскошные яства с сомнением, перекрестился, вздохнул и сказал неуверенным голосом:
- Возблагодарим Господа... Любая пища - от него!
Он сложил ладони у груди, возвел очи вверх и начал читать молитву ясным и четким голосом.
- Аминь, - закончил Лоенгрин.
- Аминь, - сказал Нил поспешно.
Он едва удержался, чтобы не схватить аппетитно пахнущий кусок жареного мяса раньше своего лорда, но, едва Лоенгрин принялся за трапезу, дал себе волю: рычал, урчал, чавкал, пожирал, как голодный зверь, довольно всхрюкивал.
В какой-то момент перехватил внимательный взгляд Лоенгрина, к его удивлению, не столько осуждение, как жалость и сочувствие, застеснялся, однако Лоенгрин сказал терпеливо:
- Я понимаю, какое удовольствие ты испытываешь. Правда-правда.
Нил тут же протянул ему только что отрезанный ломоть мяса.
- Ваша милость, прошу вас!
Лоенгрин покачал головой.
- Нет-нет.
- Но вы же сказали...
Лоенгрин мягко улыбнулся и сказал все так же терпеливо и отечески:
- Нил, ты даже не представляешь, какое удовольствие можно получать, отказываясь от чего-то лакомого, запретного, манящего!
Нил захлопал глазами, изумление на его роже было таким неподдельным, что Лоенгрин расхохотался, показывая красивые здоровые зубы.
Нил пробормотал:
- Вы так шутите, сэр?
Лоенгрин помотал головой.
- Ты слышал истории про Симеона-столпника?
Нил кивнул.
- Да-да, он уже сорок лет стоит на столбе, лишая себя всех радостей.
- Он ест только раз в день, - добавил Лоенгрин, - и то лишь хлеб и воду, что приносят ему из монастыря. Он не стрижет волосы и ногти, волосы отросли уже до пят и укрывают его в зимние морозы, а когти стали, как у зверя.
Нил кивал, лицо стало сочувствующим, но тут обратил внимание, что Лоенгрин говорит с великим уважением и даже некой завистью.
- Ваша милость! - вскрикнул он шокированно.
Лоенгрин кивнул.
- Да, Нил, это святой человек. Он ежечасно и ежесекундно сражается с дьяволом, что в каждом из нас. И каждый из нас ведет с дьяволом борьбу, но кто-то чуть-чуть, кто-то дает отпор, а Симеон вторгся на земли самого дьявола и крушит его твердыни! Главное, всем показывает своим примером, что дьявола сокрушить можно.
Нил вскричал горестно:
- Да где же тут борьба?
- Нил, - сказал Лоенгрин с укором. - Я - рыцарь, но даже я не считаю, что против дьявола можно выступить вот только так на коне с копьем под мышкой. Дьявол воюет против нас соблазнами! И Симеон отказался от всех соблазнов, воинственно воздержался, а не трусливо! Я говорил, что, воздерживаясь, можно получать радость выше, чем удовлетворяя свои простые желания. На самом деле Симеон вовсе не страдает в настоящем понимании, в высоком. Он ломится победно вперед, он гонит и крушит врага, он повергает его огненным мечом убежденности, гоняется за разбегающимися миллионами по всему полю и убивает их без всякой жалости в праведном гневе!
Нил хлопал глазами, но это слишком сложно, спросил о том, что попроще:
- Значит, отказываясь от жареного мяса в постные дни, вы тоже получаете удовольствие?
- Еще какое, - заверил Лоенгрин.
Нил ужаснулся:
- Но... как?
Лоенгрин сказал задумчиво:
- Господь отделил человека от скотов, не так ли?
- Ну да...
- А в чем?
- Душу ему вдохнул, - сказал Нил, довольный, что хоть что-то помнит из скучных церковных нравоучений. - До этого душа была только у одного Бога, даже у ангелов ее нет, а когда вдохнул в Адама, то теперь есть и у всех человеков. Даже у женщин, говорят, тоже есть, только поменьше. Совсем маленькая вообще-то.
