– Наш благородный лорд… гм… благороден. И верен. А мы все… гореть нам в аду! Правда, в той части ада, где не жарко, все-таки это не грех, а так, пустячок, за него больно бить не будут, такое даже черти понимают…
Они хохотали, посмеивались, перешучивались, а Лоенгрин пришпорил коня и оторвался в голову отряда, чтобы не слушать непристойные намеки и предположения.
Лес впереди изломан резкими подъемами, очень часто дорога проходит под нависающим обрывом, откуда свисают толстые и тонкие корни, похожие на огромных червей. Черви Лоенгрина не пугали, ни мелкие, ни крупные, но там наверху могут находиться люди, что с легкостью, оставаясь в недосягаемости, могут перебить всадников из луков или арбалетов, а то и просто швыряя тяжелые камни.
Он тревожился, часто посылал вперед двух-трех на разведку, и на обратный путь к замку Анвер затратили почти в полтора раза больше времени, чем когда ехали к Тельрамунду.
А в это время король Генрих сидел в небольшом уютном кабинете, где любил работать и вообще проводить время, задумчиво смотрел в огонь, что жарко полыхает в камине.
Вообще-то их два, вделаны в правую и левую стены, но этот ближе, жар от него доносится сухими теплыми волнами, и Генрих в минуты задумчивости привык вперять взгляд в это багровое мятущееся неистовство.
Слуги по его жесту быстро внесли малый столик и уставили его роскошными яствами, разлили в две чаши горячее темно-красное вино с имбирем и другими специями.
Граф Маргант вошел, зябко потирая посиневшие от холода руки.
– Звали, Ваше Величество?
Генрих вяло повел рукой.
– Садитесь и угощайтесь, граф. Говорят, такие вина спасают от самой гадкой простуды.
– Говорят многое, – согласился граф. – А как на самом деле?
– Мне больше помогает сухой жар камина, – сообщил король. – Хотя и от вина не отказываюсь.
– Тогда я и не откажусь, – сообщил граф. Осторожно отпил, прислушался к ощущениям, кивнул одобрительно. – Еще как не откажусь!..
Генрих сказал медленно:
– Граф, как вам ситуация в Брабанте?
Он смотрел на своего старого друга и советника испытующе, граф Маргант ответил таким же взглядом. Мощь герцогства еще при герцоге Готвальде возросла настолько, что Брабант стал, по сути, независимой землей. На нового герцога король посматривал с осторожным опасением, и хотя тот не выказывает желания отделиться от Германского государства, однако, если возжелает, никто остановить не сможет.
Когда в Лимбурге вспыхнула междоусобица, Лоенгрин моментально послал туда рыцарскую конницу под руководством Шатерхэнда, как он сообщил королю, «дабы прекратить кровопролитие и дать народу жить в мире». Против ожидания они с такой легкостью и почти без потерь сломили сопротивление местных сеньоров, что одни мятежные лорды пали в сражениях, другие едва успели бежать в соседние страны.
Многие ожидали, что захваченный с такой легкостью Лимбург Лоенгрин присоединит к своим владениям, но он сообщил кротко, что мир установлен, кровопролитие прекращено и его войско возвращается.
Маргант допил вино, прислушался к ощущениям и только тогда проговорил неспешно:
– Признаю, Ваше Величество, вы не зря поставили на этого рыцаря.
Король вяло улыбнулся, но взгляд оставался отсутствующим, после паузы напомнил:
– Вообще-то я поставил на паладина.
– Да-да, на паладина, – согласился граф. – Простой рыцарь не стал бы уводить войска. Можно ли представить, что Тельрамунд оставил бы Лимбургу все вольности?.. И даже не обложил тяжелой контрибуцией? Можно еще этого чудесного вина?
– Сделайте одолжение, граф, – ответил Генрих. – Кстати, а что Тельрамунд? Этот Лоенгрин сглупил, конечно, когда оставил ему жизнь. Я помню, как этот чудак брал клятву, что Тельрамунд отныне будет творить только добрые дела! Лучше волку поручил бы пасти овец и сторожить ягнят.
– Да, – проговорил граф задумчиво, – этот рыцарь с ним еще наплачется.
Король налил себе на самое дно чаши, отхлебнул, морща нос.
– Полагаете, – поинтересовался он так же вяло, – второй поединок окончится иначе?
– Полагаю, – ответил Маргант, – граф Тельрамунд не такой дурак, чтобы снова свести выяснение отношений к поединку.
Король вздохнул.
– Тельрамунд дважды ту же ошибку не повторит.
Граф сказал саркастически:
– Не жалеете, что не на того поставили?
– Почему?
– Тельрамунд по крайней мере понятен.
Король поморщился.
– Простые люди понятны, с ними проще. А Лоенгрин – человек высоких идеалов. Он не жилец на этом свете. Мир для него чересчур жесток, но зато все, кто общается с ним, счастливы. Он никого не обидит только потому, что сильнее.
– И не оторвет Брабант от королевства, – закончил в тон Маргант, – только потому, что может это сделать.
– Что-о?
– Как, кстати, наверняка бы попытался сделать Тельрамунд. Так что на текущий отрезок времени Лоенгрин выгоднее.
Король покачал головой, в глазах появился мягкий укор.
– Откуда ты набрался такого цинизма?
– От вас, государь.
– Не ври, я не всегда такой. А ты мог бы заметить и то, что я сам бываю глупо благороден, как Лоенгрин… если это, конечно, ничего не стоит.
Граф язвительно хохотнул.
