– Ваше Величество, благородство с выгодой несовместимо. Благородство как раз и становится заметным, если человек отказывается от личной выгоды.
– Во имя чего?
– Во имя какой-нибудь общей цели. Или просто в пользу другого человека. Причем не родственника, не друга, а вообще чужого. От которого ничего не ждет за свой красивый жест.
– Ага, попался!
– В чем?
– Жест-то красивый! Значит, награда в нем самом, в жесте.
Граф развел руками.
– Если бы и другим хватало такой награды, мир стал бы иным. Царствием Божьим на земле. Но, увы… Ваше Величество, не забыли, что сегодня после второго завтрака едем на охоту? Что делать, надо. Хоть и дурацкое занятие, но где еще можно укрепить старые связи, завязать новые, столкнуть соперников… и вообще судьбы мира решаются на охоте, а на дипломатических приемах только подписывают договоры!
Лоенгрин после победного возвращения из земель Тельрамунда первые два дня почти не отходил от Эльзы, выказывая ей любовь и нежность, обещал отлучаться из Брабанта все реже и реже, так как все налаживается, ну, почти все…
У Эльзы появилось новое увлечение, она покупала у крестьян голубей, а потом со своего балкона выпускала их на волю и радовалась, как ребенок, когда те поспешно уносились, часто-часто хлопая крыльями.
Сегодня она выпустили сразу полдюжины, Лоенгрин стоял в двух шагах и тихо любовался ее чистой незапятнанной красотой.
– Не понимаю, – проговорил он с тоской и горечью, – не понимаю… Почему так?
Она обернулась к нему в удивлении и тревоге.
– Дорогой, что тебя тревожит?
– Не понимаю, – повторил он уже со сдавленной яростью, – почему люди не становятся лучше? По всему Брабанту прекращены распри, разбойники исчезли, купцы без охраны ездят по всем городам и селам, разносят весть по всему королевству и даже за его пределами. У нас теперь торговцы даже с Востока… Я заложил десяток городов, по всему герцогству растут новые села и деревни, люди распахивают пустующие земли, народ богатеет, богатеет, богатеет!
Она сказала счастливо:
– Да, это все твоя заслуга!
Он отмахнулся.
– Да я не затем, чтобы похвалиться. Я не понимаю, почему разоренный и нищий народ, став богатым, не стал добрее? Не стал чище?.. Я и церкви велел строить так, чтобы охватывали всех… Папа доволен, прислал свое благословение, учредил брабантское архиепископство… Но и приобщаясь к Господу, народ не становится добрее! Где я допустил ошибку?
Она обняла его сбоку, прижалась всем телом, чувствуя тепло и надежность этого лучшего в мире человека.
– Не было ошибок, дорогой!
– Были, – ответил он тоскливо. – Понять бы, в чем.
– Какие ошибки? – запротестовала она. – В Брабанте тебя славят, за его пределами завидуют. Даже король постоянно говорит своим придворным, что если бы и в других землях королевства было бы такое же, как в Брабанте, его можно бы называть земным раем!
Он покачал головой, повернулся, она с замиранием ощутила его сильные руки, а голос, в котором звучала нежность, прозвучал над ее головой с какой-то робкой и почти детской надеждой:
– Правда?
– Правда, – заверила она горячо, – правда, любимый! Никогда в Брабанте не было еще так радостно и счастливо. Ты слишком нетерпелив.
– Это да, моя умница, – признал он. – Мне это уже говорили.
– Кто?
– В моем Ордене. Я просто не понимаю, почему люди, если им указать более правильный путь, не сворачивают тут же на эту дорогу?
Она хотела ответить что-то умненькое, он же назвал ее такой, но там, вдали, внизу открылись ворота крепости, простучали по камню звонко подковы, и въехали трое всадников на красивых дорогих конях. Впереди… Ортруда, сияющая хищной красотой и здоровьем, яркая и победно улыбающаяся!
Лоенгрин стиснул челюсти и молча застонал, а во дворе Ортруду народ приветствует с ликованием, как-то ухитрилась всем понравиться, хотя да, вид у нее, как у молодой царствующей королевы, в то время как Эльза выглядит вечно юной принцессой…
– Ой, – послышался ее голосок рядом, совсем не озабоченный, а обрадованный, – Ортруда… как хорошо!
– Что? – спросил он угрюмо.
– Она так много всего знает! – сказала Эльза. – С ней интересно. И можно поучиться многому.
– Это ей нужно учиться у тебя, – возразил Лоенгрин. – Да только не станет…
Она развернула его к выходу с балкона и толкнула в спину.
– Иди встречай!
– А ты?
– Я догоню. Но ты должен первым, ты же мужчина и герцог!
Он вздохнул и пошел вниз.
Во дворе Ортруде уже помогли сойти на землю двое прибывших с нею рыцарей, молодые и робкие, сразу же преклонили колена и склонили головы при виде Лоенгрина, словно и они виноваты, что служат Тельрамунду.
Лицо Ортруды вспыхнуло, едва увидела Лоенгрина, а когда он пошел в ее сторону, засветилась вся, незримо подалась к нему, и он чувствовал, как бросилась к нему на шею и прижалась всем горячим телом, хотя на самом деле стоит неподвижно и смотрит радостными глазами, а когда он приблизился, церемонно присела в строго отмеренном поклоне.
– Ваша светлость…
– Леди Ортруда, – сказал Лоенгрин настороженно.
– Ваша светлость, – прощебетала она чарующе, – я так счастлива снова увидеть вас и заверить в нашей глубокой преданности и верности…
