– Присягать должны не сильнейшему, а лучшему.
Она охнула и округлила глаза:
– А разве ты не лучший?
Он задумался, кивнул, но лицо оставалось сумрачным.
– Да, конечно, других я вообще не знаю. Ты права, я приму их присягу. В большом зале?
– Да, милый, – прощебетала она. – Я все устрою. Я знаю, как это делается. Отец принимал ее от новых хозяев, когда жаловал им поместья.
– Я тоже буду жаловать?
– Конечно, милый! Но сперва нужно будет у кого-то отобрать.
Он задумался, покачал головой.
– Тогда с этим погодим. Я проедусь по всему Брабанту, посмотрю, что, где и как.
Она изумилась:
– Зачем? Мой отец руководил, не покидая замка.
Он мягко привлек ее к себе, погладил по золотым волосам и нежно поцеловал в лоб.
– Это потом. А сперва он побывал везде…
– Откуда ты знаешь?
Он сдвинул плечами.
– А как иначе?
Она вздохнула, обняла его и прижалась всем телом.
– Но не сразу же? Хотя бы несколько недель побудем наедине?
– Недель? – переспросил он.
Ей почудилось изумление, в сердце кольнула обида, как он не понимает, что все мужчины Брабанта мечтали бы с нею остаться на всю жизнь, да еще на троне герцога!
– Хорошо, – сказала она уступчиво, – дней. Пока вассалы будут прибывать в наш замок.
Он снова поцеловал ее, наслаждаясь чистотой и свежестью ее губ.
– Ты сможешь сопровождать меня, – предложил он.
Она охнула, отшатнулась.
– По землям Брабанта?
– А что? – спросил он. – Пусть видят, какая у меня красавица в женах!
Она энергично затрясла головой.
– Нет-нет. Там часто такие дороги, что повозка не пройдет.
– А на коне? – спросил он. – Если не умеешь, мой Снежок легко понесет двоих.
Она сказала с укором:
– Как я могу? Я твоя жена и должна вести себя прилично. Замужняя женщина не должна подниматься в седло, чтобы не уронить себя и не бросить тень на своего мужа!
Он посмотрел на нее несколько озадаченно.
– Правда?
– Правда, милый, – произнесла она ласково. – Ты в очень далеких краях путешествовал, забыл наши обычаи!
Он долго всматривался в даль, приставив ладонь ребром ко лбу, прикрывая глаза от солнца.
– А что там? – спросил он. – Не вижу набитой колеи к тому лесу. Похоже, все предпочитают ездить во-о-о-он туда, верно? Там дорога пробита хорошо, но тот лес в пять раз дальше! А в этом деревья как на подбор, отсюда видно!
Она посерьезнела.
– Это Зачарованный Лес, Лоенгрин.
– Кем?
– Не знаю, – ответила она испуганно. – Но еще никто не вернулся оттуда. Нет, вру, однажды вернулся один охотник, но он стал совершенно седым, разум его помутился, он бормотал что-то непонятное, ночами не мог спать, а в конце концов бросился в реку и утонул.
Он нахмурился, Эльза со страхом видела, как посерьезнел его взор, а в глазах мелькнули злые искорки. Но он не заявил, что немедленно направится туда и мечом искоренит всякое зло, вместо этого сказал спокойнее:
– Хорошо, а что с Шельдой, почему на ней до сих пор нет пристани? Она здесь достаточно широка, чтобы носить большие корабли.
– Проклятие, – прошептала она потерянно.
– Чье?
– Не знаю. Вот видишь, какая из меня была бы правительница!.. Кто-то из древних колдунов наложил проклятие, что здесь, в таком удобном месте, нельзя строить пристань, нельзя кораблям приставать к берегу… и даже приближаться опасно. Потому все, кому приходится плыть мимо, жмутся к тому берегу!
– Та-а-ак… А почему на озере нет уток? Дома близко, утки сами бы утром ходили к воде и возвращались вечером…
Она тяжело вздохнула.
– В озере огромный водяной зверь. Утки для него что мухи, но ест их тоже. Раньше женщины ходили туда полоскать белье, но, когда он утащил двух под воду и сожрал, к воде никто не подходит…
Она рассказывала и рассказывала про то, как загнанные в свои глубокие норы чудовища снова выходят на божий свет, как только люди начинают драться друг с другом и забывают о них, еще он узнал, что на самой дороге часто появляются исчезники, что сбивают путников с дороги, те часто разворачиваются уже в виду стен замка и идут обратно, некоторые вообще направляются к реке и падают в воду. Бывают случаи и посерьезнее, например, один отряд покойного герцога на заколдованной дороге принял второй отряд за невесть оттуда взявшихся врагов и вступил с ними в бой. Те тоже были уверены, что перед ними сарацины, дрались отчаянно, несколько храбрых рыцарей были убиты, многие ранены.
За оградой кладбища, где хоронят некрещеных, а также клятвопреступников и самоубийц, по ночам начали твориться странные вещи: мертвые встают из могил, затевают свары, иногда выходят на дорогу в ожидании запоздавшего путника.
– Да, – протянул Лоенгрин озадаченно, – а я думал, буду учить здешних крестьян овец разводить…
– Овец? – удивилась она. – Каких овец?
– Да любых, – ответил он. – Лучше, конечно, тонкорунных, но можно и мясную породу. Кроме шерсти и мяса, очень хорош овечий сыр, а молоко вообще просто чудо… Я видел, как в других странах на одних только овцах растет богатство и благосостояние.
Она наморщила хорошенький носик.
