Лоенгрин кивнул:
– Заметил. Маленькая и запущенная. А где священник? Почему я его до сих пор не видел?
– Весь в делах, – ответил Перигейл с неопределенностью в голосе.
– Это как?
– Ну, кому-то дает отпущение грехов, – объяснил Перигейл, – у кого-то принимает последнее дыхание, кого-то крестит… Он в основном ходит по селам.
– А что, в селах нет церквей?
– Нет, ваша светлость.
Лоенгрин нахмурился, покачал головой. Взгляд упал на парня, тот вышел из подвального склада и шел к телеге. Плечи и волосы стали белыми от просыпавшейся муки. Он замедлил шаг, жадно прислушиваясь к разговорам рыцарей. Навстречу шли с мешками, один толкнул, парень отступил в сторону, но даже не огрызнулся, хотя, судя по виду, задиристый и драчливый, такие себя в обиду не дают и за словом в карман не лезут.
– Ладно, – произнес Лоенгрин задумчиво, – с церквями потом, это не самое срочное… Эй, подойди-ка сюда!
Парень услышал оклик, оставил мешок на телеге и бегом подбежал к Лоенгрину. Крепкий, широкий в плечах, налитый буйной нерастраченной силой, он смотрел с веселым вызовом, но в то же время преданно, как большой сильный пес смотрит на обожаемого хозяина.
– Как зовут?
– Нил, – ответил парень. – Просто Нил, ваша светлость.
Лоенгрин вскинул брови, у парня такой вид, что только в последний момент не стал называть родовое имя, словно у простолюдина оно может быть, оглядел парня с головы до ног.
– Ты выглядишь крепким и смышленым. Во всяком случае, ты заметил слабые и сильные стороны Тельрамунда.
Нил дерзко ухмыльнулся.
– Они на виду!
– Но другие их не видели, – напомнил Лоенгрин.
Нил поморщился.
– Да тут такие рыцари… Им бы только пьянствовать да служанок на сеновал таскать.
Сэр Шатерхэнд моментально налился гневом, грянул мощным голосом просыпающегося льва:
– Придержи язык, земляной червь!
Парень покорно присмирел. Лоенгрин задумчиво оглядел его снова с головы до ног.
– Чем ты занимаешься?
– Помогаю дворовым людям, – ответил парень неохотно. – Кузнецу таскаю уголь и железо, кожевнику – шкуры, гончару вожу глину от реки, рублю лес, доставляю из сел зерно, муку, сыр, мясо, даже пригоняю скот…
Лоенгрин слушал с интересом.
– И не падаешь от усталости? По-моему, у тебя день занят от зари до зари. Потому ты такой жилистый? А о воинских подвигах не мечтаешь, верно?
Нил тяжело вздохнул.
– Ваша светлость, не травите рану. Как не мечтаю? Полжизни бы отдал…
Лоенгрин подумал еще, все затихли, не понимая, почему такой разговор. Сэр Шатерхэнд хмурился и бросал на парня сердитые взгляды.
Парень старался в сторону Шатерхэнда вообще не смотреть, Лоенгрин сказал почти весело:
– Если я тебя возьму к себе в оруженосцы… как это тебе?
Нил рухнул на колени, смотрел снизу вверх, как на внезапно явившегося во всем блеске и величии ангела.
– Ваша светлость! Всю кровь отдам по капле, только возьмите!
– Хорошо, – ответил Лоенгрин легко, – чувствую, ты будешь хорошим оруженосцем. Отправляйся сейчас в конюшню, осмотри коня, не нужно ли перековать, осмотри сбрую, у меня был долгий путь, какие-то ремни перетерлись, замени. Потом проверь мои доспехи и оружие, они всегда должны быть в полном порядке. А затем я подберу что-то из доспехов и оружия для тебя.
Нил, не помня себя от ликования, вскочил, но Шатерхэнд грянул с неожиданной силой:
– На колени!
Нил поспешно бухнулся на оба колена и покорно наклонил голову, выказывая полнейшее смирение. Рыцари переговариваются, Лоенгрин то и дело ловил любопытствующие, а то и насмешливые взгляды.
Перигейл кашлянул.
– Гм, этого Нила в оруженосцы… гм… несколько…
Лоенгрин оборвал:
– Не трудись объяснять, благородный Перигейл. Я все понимаю, но в нашем Ордене паладинов нет запрета брать оруженосцами простолюдинов. Перед Господом все равны!
Рыцари переглянулись, Перигейл сконфуженно замолчал, все почему-то поглядывали на сэра Шатерхэнда. Тот криво улыбнулся, развел руками.
– Ваша светлость, если вы и хотели удивить нас, что взяли простолюдина, то вам… не удалось. Его полное имя – Нильс Шатерхэнд.
Лоенгрин, чуточку ошарашенный, всмотрелся в рыцаря, перевел взгляд на Нила. Теперь только увидел несомненное сходство: те же широкие скулы, квадратная челюсть, широкие прямые плечи.
– Сын?
– Да, ваша светлость.
Лоенгрин в удивлении покачал головой.
– А почему занят таким странным делом? Сыновья рыцарей должны истязать себя в обучении ратному делу.
Шатерхэнд развел руками.
– Ваша светлость, у меня трое сыновей, но двое старших, как говорит сам Нил, умные, а вот он, младший… Нил Шатерхэнд! С детства чересчур хорош в драках, а когда началось воинское обучение, не было ученика, с кем бы не затеял поединка. Так что никто из рыцарей не захотел взять в оруженосцы, хотя род наш старинный, древний, мы ведем его от Кельта, высадившегося на эти берега в седую старину. И еще хочу предупредить, что он слишком дерзок, своеволен и не уважает старших.
Перигейл бухнул тяжело, словно в большой колокол:
– Ваша светлость, Шатерхэнд мой друг, но должен сказать насчет его сына…
– Говори.
– Он потому и держит его здесь, чтобы все время на глазах. Иначе тот натворит дел.
