Мне потребовалось всего четыре дня, чтобы узнать распорядок дня Лавренюка. Следить за педантичными людьми очень легко, они шаблонны и, порой, традиционны во всем вплоть до мелочей. Уже на третий день слежки я с закрытыми глазами мог предсказать, куда поедет Лавренюк и что там будет делать, а на четвертый был готов к реализации плана. Затея была дерзкой, но скоропалительной, а потому трещала по всем логическим швам и с большой долей вероятности грозила закончиться печально как для меня, так и для моей бывшей. Однако мысль, что после неудачи я не только сам утону, но и потащу на дно Ленку, немного согревала мое ледяное сердце. В каком-то пагубном стремлении уничтожить ее любыми средствами, даже ценой собственной жизни, мне не терпелось сразу же начать операцию по нейтрализации Лавренюка. Ситуация вырисовывалась беспроигрышная, в случае удачи – сработаем мой план, в случае провала – всех собак повешу на Ленку. Но я себя пересилил и взял еще пару деньков на оттачивание плана. Заодно и в Краснодар смотался, чтобы встретиться с программистом, которого рекомендовал Экстази. Летел самолетом, специально выбрал самый проверяемый транспорт, чтобы на собственной шкуре проверить обещание Ленки исключить меня из розыскных баз. Вообще-то, я исчез из всех списков сразу после нашего телефонного разговора, однако имелся такой неприятный фактор, как неторопливость административной машины. Обычно на окончательное удаление человека из базы данных МВД уходило до недели, а из налоговой – не меньше месяца, в тот же раз это произошло мгновенно. Кто-то очень влиятельный буквально заставил вымарать мое имя из розыскных баз. И это невольно подтверждало невысказанное желание моей бывшей побыстрее отправить Лавренюка на тот свет. Прямо как покойный прокурор Матушкин, ему тоже хотелось быстрее расквитаться с делом о мнимом убийстве мэра, а закончилось все плохо, по крайней мере для него. Это меня тоже обнадеживало.
Из всех наших телефонных разговоров я сделал однозначный вывод, что при всем страстном желании избавиться от Лавренюка моя бывшая не верила в благополучный исход задуманного. Она-то, небось, наивно решила, что я буду штурмовать охраняемые виллы в пригороде или взрывать бронированные лимузины, и не понимала, как это можно провернуть в одиночку. Я не стал ее посвящать в свои планы и даже намеком ее не обнадежил, потому как знал натуру этой женщины. Под благовидным предлогом она бы все испортила, начав с выделения мне помощников и заканчивая назначением себя в руководители операции. Я просто поставил ее перед фактом, что единственной помощью от нее будут информация, деньги и, так сказать, фармацевтическое сопровождение.
Получив обещанный перевод, я сразу же половину отправил Але на банковскую карту, чтобы ей в самоизоляции скучалось веселее, а на оставшиеся деньги купил пару подержанных, но добротных машин, и кое-что по мелочи. Чуть позже, на станции метро, холоп моей бывшей передал пакет. В посылке была коробка с заказанными пятью шприц-ампулами эторфина и флаконом фторотана, а также неожиданный сюрприз, от которого я сразу же избавился в подземке, отдав первому попавшемуся бездомному. Бомжу будет полезнее модная кожаная сумка с современным телефоном. Там еще были какие-то хитрые энергетические батончики, на обязательном применении которых непосредственно перед операцией настаивал курьер, но их я не решился пожертвовать даже забулдыге с луженым желудком. Конечно, была вероятность того, что моя бывшая искренне пыталась помочь, но эта вероятность виделась мне настолько ускользающее малой, что я посчитал за лучшее избавиться от подарков. Телефон и сумка наверняка были с жучками (не без удовольствия представил, как эта братия будет следить за бомжом или тем, кому он продаст мои подарки), а начинка батончиков явно не ограничивалась лесными орехами и цельнозерновыми мюсли с изюмом, там могло оказаться и нечто более бодрящее, но с отсроченным сроком негативного действия. Еще в прокурорскую бытность я сталкивался с преступниками, которые под воздействием разных веществ могли голыми руками стальные прутья гнуть и на три метра в высоту прыгать, а на следующий день их истощенный организм просто выключался и человек угасал. Моя бывшая ученый биолог, она знает толк в подобных вещах.
Пока Ленка наверняка истерила и уж точно требовала от помощников найти меня, я следил за Лавренюком. Отец мне особо-то и не описывал внешность гениального ученого, но даже издалека и мельком увидев его впервые, я сразу понял, кто это. Небольшого роста, лысый, полный на грани ожирения, с гладким мягким лицом старого евнуха, на губах постоянная ехидная полуулыбка, одет дорого, но небрежно. Для уверенности я все же сравнил его с фотографиями из копии корпоративного досье, полученного от моей бывшей, но эта перестраховка оказалась лишней.
