– А я еще и не объяснял. Скорее всего в системе задействован протокол «Даллас Тач». Это надежно, недорого, проверено временем. Но работа контролеров считывателей подобной системы требует тонкой настройки, которая уже стоит дорого и поэтому многими заказчиками игнорируется. В систему с тонкой настройкой влезть вообще нельзя, а вот в протоколе «Даллас Тач», настроенном по умолчанию, есть огроменная дырища. Правда, дыру эту видят не все. Система работает исправно, считыватели карт исправно считывают карты и открывают или не открывают двери, но! Тонкая настройка подразумевает внесение в память устройства конкретных разрешенных и заблокированных ключей. А система с общими настройками подразумевает внесение в память целого кластера разрешенных ключей, которых может быть бесконечно много. В протоколе «Даллас Тач» задействован уникальный для каждой системы идентификатор, поэтому нельзя картой «Предприятия А» открыть дверь на «Предприятии Б», хотя на обоих установлены одинаковые устройства и задействованы одинаковые протоколы. Но всего лишь скопировав идентификатор прокси-карты «Предприятия Б» и присвоив его прокси-карте «Предприятия А», можно с ноги открывать любые двери на «Предприятии Б». При блокировании конкретного ключа его номер принудительно вносится в список заблокированных. Но при этом остается бесконечное количество вакантных номеров, которые будут приниматься системой и открывать двери. Если на «Предприятии Б» работает максимум тысяча человек, есть статистическая текучка и прочие кадровые заморочки, то в их системе задействуется максимум две тысячи цифровых комбинаций ключей, отличающихся на единицу. Работник увольняется, ключ с его номером блокируется, а новому выдается новый ключ и присваивается следующий в списке номер. Знаешь, сколько при этом остается свободных ключей? Тысяча биллионов примитивных 48-битных ключей. Понял? То есть мы можем сделать миллиард прокси-карт и присвоить им номера из середины списка и система их пропустит.
– Я понял одно. Ты мне сделаешь ключ, который мне откроет нужную дверь.
– Добавляй: «попробуешь сделать». Ты же знаешь, я суеверный и не люблю раньше времени…
– Да-да, знаю. Короче, Экстази, когда мне зайти?
– Но если не получится, деньги я не верну!
– Само собой. Но если получится, ты получишь еще.
Его глаза загорелись сальным огоньком.
– Так когда к тебе наведаться?
– Давай денька через… – Он замялся, комично играя мимикой пухлого лица. – Нет, давай-ка через недельку. А еще лучше через две. Чтобы наверняка.
– Договорились. Мне тоже время нужно, чтобы раны зализать. Залягу на дно.
– До хрена же тебе зализывать придется! Одна морда чего стоит!
Я собрался было уходить, но вовремя спохватился:
– Забыл совсем! В качестве бонуса нарой мне статистику по пропавшим без вести. Желательно ментовскую.
– О! Вот это моя тема! Это я люблю! Могу любую базу данных добавить в качестве бонуса.
– Не надо. Хватит статистики.
– Но ведь придется подмасливать кое-кого. Хорошо бы ручку-то позолотить, – просяще сказал Экстази и недвусмысленно протянул мне клешню.
– Заплатишь из тех денег, что я тебе уже дал.
– Но мне тогда ничего не останется!
– Вот и чудно! На голодный желудок работается сподручнее.
Экстази был мега-профессионалом, но имел отвратительную особенность забывать про работу и даже исчезать из города, когда разживался большими деньгами.
– Сделаешь все как надо, заплачу сверху. Не обижу.
Оставив Экстази, я действительно залег на дно, в прямом смысле. Снял комнату в некогда рабочей общаге какого-то завода, не пережившего эпоху российского капитализма. В такой же, но в соседнем районе, много дней назад встречался со шлюхой, рассказавшей про ростовский филиал. В славные времена в таких общежитиях жили молодые семьи рабочих, а ныне эти унылые девятиэтажки превратились в полуобитаемые прибежища городских маргиналов всех мастей. Удобств никаких, в соседях бывшие зеки и крысы, но зато документов там не требовали и даже имени не спрашивали.
На зализывание ран ушло времени чуть больше отпущенных двух недель. Как я не предостерегался, а все же где-то подцепил инфекцию, причем какую-то ядреную, с которой в первые дни ни один антибиотик не мог совладать. После возвращения от Экстази я вообще в полубреду провалялся всю ночь, похудел килограммов на десять и был в шаге от вызова неотложки. Но потом организм, подстегнутый достижениями современной фармакологии, встрепенулся и за пять дней одолел внутреннего супостата. Остальное время я отъедался, килограммами поглощая ненавистную икру со сливочным маслом, сало с жирным сыром и запивая белковыми коктейлями. Через две недели я даже начал потихоньку тренироваться, приходя в форму.
